Ехали мы не долго. Ориентировался я на зов артефакта. Для этого даже окно открывать не нужно было. Я слышал его так, словно он мне прямо на ухо пел. Дорога вильнула зигзагом, и мы оказались на окраине села, что прилегал к железнодорожной станции.
— Здесь он, — уверенно кивнул я на неказистое одноэтажное здание в стороне от дороги.
— Уверен? — с сомнением в голосе уточнил Василий. — Это что? Клуб местный, фельдшерский пункт?
— БИБЛИОТЕКА, — прочитал я вслух, медленно подходя к крыльцу деревянной постройки годов, эдак, семидесятых.
Ну, а где, собственно, прятать книгу, если не среди других книг? Все логично.
— Сиди тут, — велел я коту, — и обстановку блюди. Мне на ушко шепнули, что фолиант стеречь кто-то будет. Не хочу получить дробью в задницу.
— Понял, хозяин, — чуть ли не козырнул мне Василий, — все в ажуре будет.
Я поднялся на крыльцо и вошел внутрь, дверь была не заперта. В тот же миг звон в голове усилился. Фолиант однозначно был где-то рядом.
В уютном тамбуре пахло книжной пылью, подвалом, котами и недавно топленой печью. Со стены на меня заинтересованно глядел Антон Павлович Чехов. Портрет был выцветшим, но стекляшки пенсне патриарха русской классики все же поблескивали задорным блеском.
— День добрый, — довольно громко произнес я, обращаясь не то портрету, не то, тем, кто мог здесь работать.
В дверном проеме показалось лицо женщины.
— Добрый день, — оглядев меня строгим взглядом поверх очков, поздоровалась она, — вы, чей-то папа? А мы уже час, как всех отпустили.
Вопрос застал меня врасплох.
— Насколько знаю, нет, — улыбнулся я и прошел в библиотеку.
Женщина прошла мимо стеллажей с полочными разделителями, на которых краской были написаны буквы А-Г, и встала за стойку регистратуры. На вид ей было от тридцати до сорока — точнее сказать невозможно. Она вроде и не старая, но вот одежда, очки эти старомодные, волосы не первой свежести, затянутые в хвост на затылке, ни грамма косметики на лице. По всему было ясно, мужчин в этой дыре нет, и не было никогда, наряжаться и краситься, стало быть, не для кого.
— Ой, — зарделась библиотекарь, — думала вы за ребенком пришли. У нас сегодня шахматный кружок до четырех. Вот я и подумала… Впрочем, — она кокетливо тряхнула худым хвостом и, поправив очки на носу, продолжила, — не важно. Я вас слушаю.
— А вы, простите, тут кем будете?
— Библиотекарь, — улыбнулась женщина, — Наталья Павловна. Можно просто Наташа. — Девушка опять покраснела. Видать не каждый день сюда молодые, да симпатичные ворожеи заглядывают. — А вас как звать-величать?
Интересно, Наташа тоже ведьма? Так, с ходу и не скажешь. Впрочем, кто их знает, как они должны выглядеть — современные ведьмы? В кассирше я тоже ведьму не признал сперва, а она таковой являлась. В том-то и проблема была — пока ведьма себя не проявит, хрен поймешь, что да как. Это из ворожей да колдунов сила прет, как из рога изобилия — они из посмертия аж светятся. Вурдалаков, к примеру, тоже легко вычислить. Этих даже на просвет разглядывать не нужно, они и в своем земном обличии выглядят, как покойники. Бледные, анемичные, худые, как правило, и по уши в косметике. Кожу от света берегут. А из посмертия на них вообще смотреть больно — все, как один – демоны на вид. С оборотнями и магами-перевертышами не встречался, но что-то подсказывает, что и они выглядят своеобразно. А ведьмы собственной силой не обладают. Они свою силу извне черпают. Заряжают или усиливают ею артефакты и только потом ими оперируют. Причем, чем сильнее ведьма, тем больший объем силы она может изъять из окружающего мира и запихать в артефакт. Природные, или по-другому — стихийные ведьмы, буквально, из воздуха эту силу могут тянуть. Равно как, из воды, огня или земли. Чаще такие ведьмы специализируются на какой-то одной стихии, но бывают и такие, кто их миксует. Тут главное не смешивать несмешиваемое. Очевидно же, что в одной ведьме вряд-ли уживутся силы, добытые из огня и воды. Они априори противоположные. А вот сочетать воду, скажем, с землей — это самое то. Огонь и воздух — вообще друг друга усиливают. Так что чаще попадаются именно такие ведьмы, которые оперируют силами нескольких стихий. К слову, колдуны и колдуньи классифицируются приблизительно также, с одной лишь разницей, что могут управлять непосредственно стихией, а не силой ею рожденной. Но о них как-нибудь в другой раз поговорим.
