— Вы, должно быть, всю жизнь в городе прожили, — с каким-то странным сочувствием в голосе предположила девушка.
— Ну да, виновен, — все с той же улыбкой ответил я, но сдерживаться было уже невмоготу, если честно. Звон в голове уже переходил все мыслимые границы и больше походил на нестерпимый зуд. Я ощущал присутствие фолианта всеми фибрами души.
— Хорошо, — легко согласилась библиотекарь, потеряв, кажется, всякий ко мне интерес. — Конечно, можете посмотреть на нашу библиотеку. Вас, что-то конкретно интересует?
— Нет, просто живой интерес. У вас тут так много стареньких изданий.
— Почти все издания еще советские, но вполне себе сохранные. За исключением периодики, ее нам частенько присылают. Да вы пройдите, посмотрите сами. Только не долго, Андрей. Мне скоро закрывать библиотеку.
— Да я быстро, — заверил я девушку, не заметив ловушку в ее словах. Это потом я понял, что она меня не тем именем, что я назвался, величать начала.
Библиотекарша принялась перебирать какие-то карточки, а я пошел туда, откуда, как мне казалось, доносился зов фолианта. Я медленно проходил по рядам между стеллажами. Зов постоянно нарастал. У меня по коже даже мурашки пробежали. Вот оно, неужели я сейчас его увижу?
Я добрался до самого конца просторного помещения и остановился на буквах «Э-Ю-Я». В ушах стоял такой звон, что я уже ничего другого вокруг себя не слышал. В самом углу комнаты между последними стеллажами стоял простой письменный стол. А на нем, под кипой старых газет светился, нет, даже не так — сиял он — фолиант ворожеи Варвары. Я осторожно разгреб завалы и выудил из-под них огромную увесистую книгу в кожаной обложке с тиснением какого-то замысловатого символа в центре. Именно этот знак был источником того восхитительного свечения. Не знаю, видел ли кто этот свет помимо меня, но выглядело это просто волшебно. Без преувеличения — как в сказках.
С трепетом и благоговением я взял в руки ворожейскую реликвию. Навскидку, фолиант весил никак не меньше трех-четырех килограммов. Увесистая такая книжечка. Корешок был чуть потертый, обрез пожелтел, должно быть от времени. Все кричало о том, что у меня в руках как минимум памятник полиграфического ремесла.
Не сдержавшись, я приоткрыл фолиант на первой странице и увидел там огромную непонятную надпись по центру. К великому сожалению надпись прочесть я не смог. Судя по всему, это был язык наших предков. Нет, даже не кириллица, скорее это была глаголица. Что-то о древней письменности славян я еще на парах по культурологи в институте проходил. Если там весь текст в таком виде представлен, долго же я буду карпеть над переводом. И не факт, что хоть что-то пойму. Но это уже дело техники. Современные технологии позволяют расшифровать что угодно. На худой конец, отца Евгения подключу к расшифровке информации. Уж Совет-то не пройдет мимо такого источника мудрости.
Кстати, как только я прикоснулся к книге, пропали и звон, и свечение. Было ощущение, что фолиант меня принял. Что он успокоился, попав, наконец, в родные ворожейские руки. Сам же я испытывал неописуемый восторг. Знаете то чувство, когда неожиданно встречаешь очень старого и доброго друга детства? Вот, нечто похожее я испытывал сейчас. Я встретил друга. Нет, даже не так — я вернул друга. Как будто и не расставались мы с ним никогда. Словно я вырос на этой книге. Вот, что генетическая память делает с рядовым ворожеем!
— Андрей, вы нашли то, что искали? — раздался у меня за спиной голос. — Или вас все-таки Алексеем звать?
От неожиданности я чуть не выронил из рук фолиант. Обернувшись, я увидел перед собой библиотекаршу. В ее руках почему-то был клубок ниток с воткнутыми в него вязальными спицами.
— А мы все думали, как же укротить этого строптивца? — с какой-то ехидцей в улыбке сказала девушка. — Знали б, что без вас, Григорий, его не открыть, не стали бы его похищать.
— Что же, — миролюбиво улыбнувшись, ответил я. — Маски сброшены, я полагаю. Тогда, поступим так — вы сейчас отходите в сторону, а я поклянусь луной и богами, что не буду иметь к ковену Ясны Фроловны никаких претензий.
— Как скажешь, ворожей, — легко сдалась ведьма и действительно отошла в сторону. Но отошла она, как оказалось, не для того, чтобы я спокойно покинул чертову библиотеку, а чтобы дать дорогу тому, о ком, судя по всему, и говорила ведьма на станции.
На ее место медленно вышло и перегородило мне дорогу нечто странное. Признаться, даже мне, видавшему виды ворожею, имевшему опыт сражения с упырями и вурдалаками, внезапно поплохело. Знакомил меня отец Евгений с этими мифическими персонажами. И, если откровенно, я был уверен, что в своей практике никогда с подобным чудищем не встречусь. Однозначно, это был он — дорогу мне перегородил премерзкий гуль.
В тот же миг библиотека погрузилась в полумрак. Света из окон катастрофически не хватало — библиотеку я посещал уже во второй половине дня и, пока трепался с ведьмой, на улице уже наступили сумерки. Единственным источником света для меня стал одинокий уличный фонарь.
