Однако, ее обходительность и сладкоголосые речи были актуальны лишь до поры до времени. Смерть Гриши подтвердила все подозрения Веры насчет Курии. Сразу после того, как смерть ворожея Горина подтвердилась, вурдалаки от Веры отстали. Если раньше ее буквально уговаривали вкусить человеческой крови и стать вурдалаком, то сейчас попросту забили на нее, оставив гнить в каком-то сыром подвале. К Вере больше никто не приходил, никто не приносил ей свежей крови, никто не соблазнял ею. Без ворожея Горина в мире Ночи пропала всякая надобность и в существовании Веры Гориной. Эти дни стали для девушки самыми тяжелыми в ее жизни. Никогда прежде она не испытывала таких мук. Ни душевных, ни физических. Брошенная всеми, преданная, использованная — молодая вурдалачка Горина попросту умирала. Представьте на минуту обычную жажду, представьте, как после тяжелого многочасового марафона по выжженной солнцем раскаленной добела пустыне вы пробегаете еще один такой же марафон, а после кладете в рот ложку пепла и пытаетесь его проглотить. Представили? А теперь умножьте все это на сто и добавьте к этому чувству бесконечную боль в каждой клетке своего тела, сравнимую разве что с тем, что ощущает человек, которого заживо сжигают на костре. И даже тогда вы не поймете, через что пришлось пройти Вере Гориной. В какой-то момент боль отступила и Веру парализовало. В тот момент она поняла, что умирает. Весь ее мир сжался до одной единственной мысли — она осталась на этом свете одна.
Вера не знала, как долго пробыла в таком состоянии. Она уже не ориентировалась ни во времени, ни в пространстве, ни даже в собственной личности. Кто она теперь? За что страдает? Кому она теперь нужна? Как вышло, что ее предал единственный родной человек на всем белом свете? Да-да, к тому моменту Вера уже была убеждена в том, что все эти муки ей выпали лишь по той причине, что ее брат, обретя силу и власть, в эгоизме своем и в паскудном своем высокомерии не удосужился позаботиться о своей младшей сестренке. Расскажи он ей о своем даре вовремя, откройся он ей и все могло обернуться иначе. Вместе они бы придумали, как одолеть своих врагов. Вместе они бы стали непобедимы. Они могли бы поставить на колени весь мир, если бы оставались, как и прежде, вместе. Если бы захотели. Если бы Он захотел. Но Гриша предал ее. Он умер. Оставил ее одну. Во всех ее бедах виновен лишь один человек — ее брат.
Именно в этот миг к Вере пришел зов информатора. Именно тогда открылись её глаза на истинное положение вещей в мире. И именно тогда ей подарили новую цель в жизни. И целью этой стала месть.
— Ты не можешь изменить прошлое, — нашептывал ей чей-то женский голос по ночам. — Никто не может. То, что случилось с тобой — уже случилось. Время вспять не обратить. Возможны только два варианта: сдаться и умереть, или принять ситуацию и бороться. Смерть не принесет тебе покоя. Смерть лишь короткий этап на пути к вечным мукам. Но принятие… Принять действительность — значит принять себя. Ты теперь вурдалак и этого не исправить. Ты обречена провести вечность на границе миров. Ты не жива, но и не мертва. Но это обстоятельство вовсе не означает конец пути. То, что является болью сегодня, завтра, обернется твоей силой. Представь, чего бы ты могла добиться, обладая мощью, скоростью и возможностями вурдалака. Ты могла бы отомстить за родителей. Ты могла бы отомстить за Гришу. Ты могла бы вернуть в мир равновесие, баланс, правосудие. Ты и только ты рождена для этого. Ты и только ты можешь быть вурдалаком и при этом не подчиняться ни Марте, ни Алисе, ни Курии. Ты можешь стать самым страшным оружием возмездия в истории. Чего тебе терять? Стоит ли упускать такой шанс?
Голос был настойчив, был последователен, логичен, убедителен. Убедителен настолько, что Вера, в конце концов, сломалась и вняла ему. В один из самых тяжких для Веры дней, к ней в камеру кто-то спустился и принес свежей крови в простой супнице.
— Тебе нужно лишь сказать «да» и я сделаю тебя самым могущественным существом на земле, — прошептал уже знакомый голос. — Итак, Вера Горина, готова ли ты взять на себя смелость и отомстить? Отомстить миру за то, что он с тобой сотворил.
— Да, — еле слышно прошептали губы Веры.
— Тогда, ты знаешь, что делать, — сурово отозвался голос и пропал.
Из последних сил Вера перевернулась со спины на живот. Ориентируясь лишь на запах свежей крови, она подтянула свое изуродованное худобой тело к миске и прильнула губами к ее краю. Именно этот день Вера отныне считала поворотным днем в своей жизни. С той самой секунды, как первые капли горячей человеческой крови коснулись ее губ, она перестала считать себя человеком.
