Он положил трубку, взял девочку и, кивком пригласив Носова идти следом, перенес ее в соседнюю комнатку. Уложил на кушетку, достал из-под нее тазик с зондом точно таким же, как лежал в мешке у Носова, кувшин и, кивнув опять, держи, мол, голову, за секунду ввел Леночке зонд в желудок.
– Давай, доктор, отрабатывай как в институте. Сейчас придут из реанимации, а ты пока отмывай, у меня там еще полный коридор.
У Носова вдруг куда-то исчезла вся злость на этого Бурду, он взял кувшин и стал набирать в него воду…
– Да, коллега, – сказал голубой колпак Бурда уже в дверях, – ты свою фамилию напиши в сопроводиловке разборчиво. Может быть, тебя искать придется, ситуация очень серьезная. Сам понимаешь, никаких гарантий… а родители всегда ищут виновного, и им на сто процентов будешь ты.
– Плевать. Разберемся, – пробурчал Носов.
Он заливал, сливал, заливал-сливал… Время тянулось… но прошло минут десять. Потом из какого-то коридора вывернулись двое парней или женщин с каталкой, погрузили Леночку и укатили в полумрак…
Слова Бурды жгли мозг. Он и так понимал, что теперь – он крайний.
Носов в машине закурил, Толик молча смотрел на него, потом спросил:
– Чего это было-то?
– Чего, чего, – проворчал Носов. – Поехали обратно.
– Куда? – удивился Толик.
– На вызов, где были…
– Ты забыл там чего?
– Забыл, – ответил Носов, затягиваясь. – Может, и выживет?.. А?
Толик ничего не ответил.
Когда они приехали к дому, у подъезда все было тихо, а в квартире по комнате ходил хмурый мужчина, и непрерывно курил. Женщин не было…
Мужчина поднял глаза на Носова и посмотрел вопросительно.
– Вы кто?
– Это я отвез девочку в больницу, – словно в омут бросаясь, признался Носов. – Она в реанимации, в Филатовской. Есть шанс, что спасут.
Мужчина качнул головой и сказал:
– Ну, правильно сделал, – он помолчал и тоже признался, – а я ей вмазал… не удержался. Мать не смог, – хмуро добавил он, имея в виду, видимо, свою жену. – Как дочь?
– Очень тяжелая, – сказал Виктор, чтобы не обнадеживать, и добавил слова врача приемного покоя: – Никаких гарантий. Ее увезли в реанимацию… – повторил он, – Можете поехать в больницу, с врачами поговорить. Я им написал ваш телефон.
– Само собой, – кивнул мужчина. – А эти две стервы пошли в милицию заявление на тебя подавать… Но ты не дрейфь, я заберу. В какой она больнице-то? – переспросил он.
– В Филатовской… – повторил Носов. Ему захотелось опять закурить, но почему-то удержался. – Вы же понимаете, я обязан был постараться спасти. Она невменяемая совсем… – Виктор имел ввиду мать девочки, – не хотела отправить в больницу.
Мужчина кивнул.
– Мозгов бабам природа не дала, это точно. Одна таблетки раскидывает, а вторая вообще – последний ум потеряла, от спасения дочки отказывалась.
Мужчина уточнил, как найти больницу.
Носов обо всем рассказал на подстанции старшему врачу. Тот качал головой и сказал, когда Виктор закончил:
– Ну и дурак же ты, Витя… Надо было мне позвонить. Может, вдвоем разобрались бы, а так накрутил… Но, знаешь, вдруг повезет, отмажешься… В церковь сходи.
Носов усмехнулся.
– Шутите?
– Какие уж шутки? Любой шанс нужно использовать. Кто тебе еще поможет? Кроме Бога некому. По закону – ты ребенка украл.
Старший доктор пошел звонить в больницу. Через два часа, когда Носов в очередной раз вернулся с вызова, сказал:
– Бог тебя бережет, Носов. Девочка хоть и без сознания, но ее уже подключили к искусственной почке, дышит сама… Шанс есть, жди.
– Сколько? – спросил Виктор, облизывая пересохшие губы, – работать ему было трудно. Адреналин не отпускал.
– Я думаю, недели две, не меньше. Острая почечная недостаточность, угнетение дыхания. – Старший доктор сочувственно глядел на Носова. – Ладно, я буду им позванивать, успокойся. Тебе повезло, видимо, что большую часть лекарства ты со рвотой удалил… но немало и всосалось.
Неделя пролетела сутками и сном. Старший доктор сказал: «В сознание пришла». Еще через неделю: «Без изменений». И лишь к концу месяца сообщил: «Все нормально, почки заработали, девочку перевели в отделение». Дорого стоил Носову этот месяц…
Только встречи с Виленой немного снимали тревогу и напряжение, позволяли отключиться от реальности и ожидания беды, вызова в прокуратуру.
День прошел спокойно, катались с вызова на вызов, изнемогая от июньского зноя, пили квас, останавливаясь почти у каждой бочки… Вечером рассаживались, пересаживались, и, наконец, сложилась любимая троица: Носов, Морозов и Вилена. Ближе к ночи скатали в инфекционную больницу на Соколиной горе, отвезли абитуриента ТСХА3 с отравлением – пирожки мясные по жаре, будь они неладны!
После полуночи уже из другой больницы Носов предложил, не отзваниваясь диспетчеру, махнуть в Шереметьево-2, глотнуть кофейку…
Сказано – сделано. И вот уже с мигалкой «рафик» летит под песни итальянцев по пустынному Ленинградскому шоссе…
«Для бешеной собаки сто верст – не крюк» – пошутил водитель Толик.
