— Бабам же что надо? Повод для слёз. Уходит вой на рать — бабы в крик. Рожает? Бабы в крик. Свадьба? Бабы в крик, — он присел на бревно. — Так и тут, подарил ленту, значит, вниманием ее одарил, а она себе уже напридумала. А ты не хочешь, кочевряжишься, как она-то думает. Вот и итог. У них же в горшочках, — Светозар постучал пальцем по своей голове, — места много, вот там у них всякие мысли-то и народятся. Думают больно много, оттуда и беды все.
За спиной раздался голос Вильфриды.
— То-то я смотрю, у вас горшки одной кашей полны. Сперва сделаете, а как место освободится от думы сделанной, так кумекать начинаете. — Она посмотрела на князя. — Надевайся, в пещеру идти пора, аль думаешь, она сама к нам придёт?
Светозар натянул рубаху и стал обуваться. Ведьма тем временем повязала на голову платок да факел с собой прихватила, неча ему пока знать, что она умеет и магический огонь делать.
Дошли быстро, спуск она хорошо помнила, а потому дорогу нашла сразу. Воткнув факел в щель между камнями, осмотрелась: вон оковы валяются, а больше ничего. Где искать часть меча, непонятно.
Князь пошёл вдоль стен, пытаясь найти подсказку, и вдруг натолкнулся на руническую надпись.
— Вила, смотри, — позвал он девушку.
Руны были старые, почти истёртые, выбитые чем-то острым в камне, но прочесть удалось; и едва она закончила говорить, как вдруг один из камней в стене с тихим скрежетом отъехал в сторону, открывая проход. Потянуло стылым, застоялым духом, пахло пылью и сыростью.
— Пойдём, что ли? — Вильфрида повернулась к Светозару.
Тот кивнул и первым шагнул в тёмный проём.
Оказавшись внутри, они оказались в ещё одной большой пещере. Единственным источником света был факел Вильфриды, отбрасывающий причудливые тени на неровные каменные стены. Эта была сырой и холодной, а воздух тяжёлым, наполненным непонятным запахом.
Стены были покрыты странными символами и рунами, вырезанными в камне. Вильфрида провела пальцем по одному из них, и он засветился слабым, мерцающим светом.
— Древние руны, я таких даже не знаю, — прошептала она. — Они, наверное, охраняют это место. Магии полны.
Они продолжили путь, осторожно ступая по неровному полу. Вила шла первой, держа факел высоко над головой, освещая путь. Светозар шёл следом, оглядывался, это место словно давило.
Их шаги эхом разносились по пустой пещере, отражаясь от её каменных стен. Внезапно Вильфрида остановилась и прислушалась.
— Слышишь?
Впереди послышалось тихое пение. Князь кивнул.
— Поёт кто-то… Пойдём посмотрим, что ли?
Тот кивнул и первым шагнул в тёмный проём. Пол зала был выложен гладкими каменными плитами, а стены украшены сложными резными рунами. В центре зала стоял трон из тёмного камня, на нём сидела птица Алконост и тихо пела.
Алконост была прекрасна. Её перья переливались всеми цветами радуги, лицо её было красиво, руки тонки. Она сидела, закрыв глаза и сложив крылья поверх рук, будто яркие рукава платья.
Трон, вырезанный из цельного куска тёмного камня, украшенный искусной резьбой, каменьями, стоял он меж двух колонн из камней самоцветных, что светом освещали весь зал.
Заметив путников, птица замолкла и открыла глаза, протянула руки к ним.
— Вижу, князь ко мне пришёл,
В темноте меня нашёл.
Значит, сбудется преданье,
Долго длилось ожиданье.
Но пришёл сегодня князь,
Чтоб послушать птицы сказ.
Она говорила стихами, протягивая руки в сторону Светозара.
Ладу он свою сыскал,
Ту, что так давно алкал.
Коль судьба вам пожениться,
То наследнику родиться.
А пока сыщи клинок,
Путь лежит твой, князь, далёк.
Нужно разгадать суметь
Мой вопрос, иначе смерть.
Напугали слова Алконост князя, но деваться некуда, кивнул. Опять загадки, так пока меч сыщешь, земли от мороза погибнут. Но что тут поделаешь, придётся разгадывать, иного пути нет, видимо.
— Загадывай, давай, — попросил он птицу.
— Корни древа в Нави сыщешь,
Кроной в Ирии он свищет.
Ствол увидите вы тут,
А название ему…
— Дуб, — закончила загадку Вильфрида.
— Верно дева слово молвит,
Дух её преданья помнит.
Вот ещё одна задача,
Отгадай, а то иначе…
— Да помню я, — перебил князь.
— Дом висит среди ветвей,
А на нём среди цепей…
Дом качается без окон,
Весь железом он окован.
Много платьев в доме том,
Зваться дому…
И снова ответила ведьма:
— Сундуком!
— Вновь девица, ты права,
Верные твои слова, — стихи птицы князя уже начали раздражать, но приходилось слушать, меч нужен был.
— Дом открыть непросто тот,
Путь к нему лежит далёк,
Он огнём висит объят,
Словно золото горят,
Руны, что его хранят,
В доме том лежит ваш клад.
Спрятан ключ среди камней,
И храним царицей сей.
Если сможешь не забыть,
Ту, что должен ты хранить,
Ключ тебе отдаст она,
Ну а нет? Твоя вина.
Средь камней навек оставит
И служить себе заставит.
Дверь открою к ней я вам,
Дальше, князь, давай-ка сам.
Птица договорила, прикрылась крылом и, кажется, заснула.
— Ээээ, птичка, — князь тронул её за перо, осторожно протянув руку. — А дверь-то открыть?
Встрепенулась Алконост, распахнула глаза.
— Дверь отыщешь, князь, скоро,
Путь ведёт тебя под гору.
Дверь откроется тотчас,
Как отыщешь змея глаз.
И снова укрылась крылом.
