— Посреди Сварги раскинулся мост Калинов, мост дивный, серебряный, чудным светом сияющий. Под мостом тем течёт реченька Смородина, воды её бурные, пламенные, берега крутые. Мост сей крепок, чудами разными хранимый, а в реке огненной плещут рыбы дивные, с перьями золотыми, чешуёй самоцветной, стражи, что души провожают в мир Навий, по бокам стоят. На мост Калинов путь не всем лежит открытый, лишь тем, кто духом чист да силён, сердцем смел и отважен. Мост тот — граница между Явью и Навью, переход, путь к Ирию. А хранят его Заря-Заряница да Полуночница, — она улыбнулась. — Но, как видишь, в сказах оно не так, как на деле, ни серебра тут нет, ни дочерей Калины, да и воды её с этой стороны не пылают огнём Пекла.
Князь же на деревья засмотрелся, и ему, как наместнику, чудилось, что видит он средь листвы души людские, что руки из ветвей к нему тянут, но не кричали они, улыбались, радостные были. В водах и вправду увидел рыб дивных, яркая их чешуя, будто камни самоцветные, искрила в струях воды. Голоса батюшки и нянюшки услыхал, желали они ему победы скорой, шептали, что хорошо им живётся в мире Нави. И так тепло на душе у Светозара от того стало. Рассказал он ведьме о том.
— Тут каждый своё слышит и видит. Те, кто духом чист, хорошее увидят, а такие, как Гостомысл, страха натерпятся. Каждому своё Смородина показывает, каждый своё на её берегах чует. Но пойдём, нам пора, заждался нас уже небось страж моста.
— И кто же мост тот хранит?
— Василиск, кто ж ещё, к нему и пойдём, испытание он нам устроит, нешто сказки не слыхал? — Вильфрида подоткнула подол платья, чтоб по траве идти не мешался, и отправилась прямо к мосту через реку стоящему.
— Слыхал, — князь поспешил за ней. — Кормилица мне сказывала про князя Дадона, что на Смородине-реке с витязем-соколом бился, а потом змий им испытание устроил, но не прошёл его Дадон. Прогнал его василиск. Загадки вроде как разгадывать надобно станет.
— Ежели мы испытание не пройдём, не сносить нам с тобой головы, Светозар, — Вила остановилась и повернулась к нему. — А потому соберись, это не сказка, княже, тут нас с тобой змий изничтожит, коль не справимся.
Кивнул князь, понимал он, что жизнь не сказка.
Пока говорили, к мосту подошли и смотрят, а посреди него змей сидит. Голова у него петушиная, гребень огнём пылает, глаза огромные, на лапах когти острые. Смотрит на них, голову склонив, зубы скалит, а с зубов тех яд вниз на доски моста стекает, отвернулись в сторону, не смотрят на него, а то вмиг окаменеешь.
— Приш-ш-шел, княс-с-сь. Готов к моему ис-с-спытанию? — говорит, а язык будто змеиный так и мечется.
Ответил ему Светозар, что готов, а василиск тут тряпицу достаёт.
— Главу меча с-с-са с-с-сагадки отдам, а вот с-с-са это придетс-с-ся тебе с-с-со мной битьс-с-ся.
Обомлел князь, да как же ему такую образину победить-то, Гостомысл вон, видать, не смог, раз тряпица у него. Он же ростом с двух быков будет, чешуя, видно, что крепкая, но то потом, сперва бы им загадки отгадать, а потом и о бое думать станет. Попросили змея, чтобы начинал. Прикрыл он глаза и зашипел:
— На поле никем не мерянном гуляют овцы, никем не с-с-считаны, с-с-стоит пас-с-стух, то рогат, то кругл. Ш-ш-што это?
Задумался князь: «Это что ж за пастух-то такой: то кругл, то рогат, ещё и овцы у него никем не считаны».
Долго думал, никак не может придумать, как ответ давать? Тут ведьма вперёд вышла и говорит:
— Знаю я ответ, поле это — небо синее, ещё никто его измерить не смог. Овцы — звёзды на нём, как их сосчитать, ежели всегда новые народятся, ведь известно то всем, души, уходя в Навь, завсегда новую звезду зажигают. А пастух их — то месяц ясный, он то рогат бывает, а то круглый, как лепёшка.
— Правильно, угадала ты, ведьма, мою с-с-сагадку, верно ответила. С-с-слуш-ш-шай тогда другую, — он обвился вокруг перил и прикрыл глаза. — Яс-с-сыка у него нет, а говорить мош-шет, крыльев нет, а летает, тела нет, а отрас-с-ситьс-ся с-с-спос-собно. Кто это?
Теперь уже Вильфрида задумалась, о ком же это василиск таком говорит, подумала и дала ему ответ.
— Это эхо. Оно отражается от стен или камней, летает в воздухе, будто птица, и говорит без языка.
Спустился змий на мост, обошёл её вокруг.
— С-с-снова угадала, ведьма. С-с-слушай ш-ше тогда еш-ш-ше одну, — он подошёл ближе, смрадным дыханием обдав девушку, та стояла крепко зажмурив глаза. — На неё два ответа ес-с-сть. Это имеетс-с-ся у вс-с-сех, но не вс-с-се могут это с-с-сберечь.
Надолго замолкла ведьма, даже губу прикусила. Загадал так загадал, перебирала она в голове разные ответы и наконец улыбнулась: кажется, знает она, о чём ей змей говорил.
— Это свобода и жизнь, изначально они у всех есть, но не каждый способен живым и свободным остаться. Не каждый себя защитить может.
— Верно, — василиск аж языком цокнул. — Вс-с-се с-с-сагадки с-с-смогла рас-с-сгадать, теперь черед княс-с-ся, победит меня, отпущу вас-с-с мечом, а коли нет, голова ваш-ша с-с-с плеч покатитс-с-ся.
