Вот уже несколько дней меня занимают старые фрески, постепенно исчезающие со стен маленьких сельских часовен. Они рядом с большими крестьянскими хозяйствами. Я фотографирую в основном легких летающих ангелов, окруженных цветами, утонувшими во влажности стен. Вчера вечером мысленно перенесся вновь в Самарканд. Ел белую мякоть дыни на покосившейся террасе голубой чайханы, которая облокотилась своим деревом на воды пруда. И как и тогда, мы с Антониони садимся на мотоцикл с коляской, который везет нас к берегам Амударьи. Потом путешествие на барже — медленное, по причине отмелей на нашем пути, отмеченных стволами тростников в илистом дне, которые мы вынуждены были огибать. Он и я, сидящие на длинной балке, укрепленной на палубе, где толпятся дети и женщины с золотыми искрами сережек в ушах, грызем семечки подсолнуха. Сегодня я приехал в маленький средневековый город Аквавива. Ходил среди скелетов тех домов, которые образуют узкие средневековые улочки, где и глазам не хватает воздуха, а стены гладят тебе плечи. Пять низких стен делили на множество пустых комнат с одинаковыми дверьми длинное пространство. Мне казалось, что я нахожусь внутри подзорной трубы. В небе у меня над головой было несколько веток двух огромных вековых дубов, и тени листвы качались на стенах и на полу этого забытого мира. Я видел, что птицы не боятся меня, достаточно не совершать резких движений. В какой-то момент огромная тень пробежала по стене напротив. Я сам почувствовал себя той же стеной или балкой, или небом над головой, лишенным памяти, как и городок, где я был гостем. Погружаюсь в тишину без мыслей и ощущаю спокойствие, которое никогда не испытывал прежде. Но внезапно в ушах возник сильный шум моря. Потом он перешел в глухой гул, как будто его покрыло плотное облако пыли. Нечто похожее на звуки, исходящие из недр земли, которые росли, расширялись, превращаясь в мощный рев ветра, способный повалить деревья и разрушить стены. Следом вода морей и рек покрывала долину. К счастью, я иногда возвращался в тишину этого покинутого городка. Но не надолго. Ум вновь начинал в этой тишине обрушивать на меня странные видения потопленных городов и лесов, которые сопровождались стихами поэмы о Всемирном потопе. Я думал о ней уже много дней. Мне не удавалось отрешиться от этого загадочного и неожиданного наваждения грядущих катастроф. Единственный способ оставался — бежать домой и начать писать то, что возникало у меня в голове.
Мы побывали в маленьком скиту Чербайоло, возникшем ранее тысячного года, там останавливались как святой Франциск, так и святой Антоний. Он был приведен в порядок заботами одной женщины из Равенны. Она начала восстанавливать его с 1966 года — ей необходимо было одиночество и молитва. Просит называть себя сестрой Кьярой. Я встретился с ней впервые посреди овечьего стада. В свои 66 лет она выглядела сильной. Мы пошли вместе на маленькое кладбище, квадратное с двумя железными крестами на земле, поставленными там — кто знает когда. Возможно, могилы двух старых монахов. Я постоял перед ними — этими двумя неизвестными усопшими. Уже давно я с нежностью смотрю на бедные поржавевшие кресты старых кладбищ долины. Это скромные знаки, во власти которых обозначить смерть каждого из нас. Я попросил сестру Кьяру не ставить на этом квадрате травы мраморных памятников с надписями и портретами. Довольно и крестов из железа. Если бы было возможным найти еще и другие и сделать кладбище поржавевших крестов. Она мне сказала, что надеется осуществить мою идею, забрав кресты со старого кладбища, которое будет все равно затоплено водами искусственного озера. Когда я уже прощаюсь с ней, она мне вдруг говорит, что дьявол искушает ее, оставляя нацарапанные гвоздем на камине слова: «Будьте прокляты!». И теперь еще стал появляться иногда, чаще по ночам, странный попрошайка: одет чисто и туфли блестят. Все свое имущество он носит за спиной в маленьком рюкзаке. Копается на кухне, в поисках яиц и сыра. И когда наедается, нападает на Кьяру, потому что она олицетворяет собой власть. Он и вправду раб той немногой еды, которую находит у нее. Ругаясь с Кьярой, надеется освободиться от зависимости, держащей его в плену.
О ПОТОПЕ, ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО!