У Тонино, среди прочих, есть удивительный дар — слушать. И вот уже больше, чем четверть века, прежде чем начать снимать фильм, я обязательно рассказываю ему сценарий. А он советует, что, где и как надо изменить, убрать и добавить. Когда мы познакомились, я снимал фильм «Мимино». И то, что Рубик Мкртчян появляется в конце фильма — заслуга Тонино (в сценарии этого эпизода не было). Можно сказать, что Тонино, в той или иной степени, соавтор всех моих последующих фильмов.
Кроме этого, он еще и мой судья — сегодня единственный. После того как ушел мой учитель Михаил Ильич Ромм, никто так хорошо меня не понимал. Тонино всегда точно видит, что я хотел сказать, и что из этого получилось, а что нет.
А еще, я люблю слушать Тонино. Когда Тонино рассказывает, слушать его — наслаждение. Его итальянский — это музыка. А в переводе Лоры это всегда еще и поэтично, и всегда мудро и эмоционально (по образованию Лора — литератор, и сама хорошо пишет).
Однажды я сказал Тонино, что не знаю, это он говорит так умно, или так получается благодаря переводу Лоры.
— Конечно, Лора. Лора очень умный! — воскликнул Тонино (он уже «чуть-чуть» знает русский язык).
А потом удивился:
— Лора умный! Мама мия!
— Мама моя, — на автомате перевела Лора.
А потом обиделась.
В 1981 году была ретроспектива моих фильмов в Сан-Ремо. И в последний день на заключительную пресс-конференцию приехали Тонино с Лорой. Легенда мирового кинематографа, лучший сценарист Европы, обладатель всех самых престижных призов главных кинофестивалей, реликвия Италии с супругой всю ночь тащились в поезде, где не было ни матрасов, ни белья — одни голые деревянные полки — чтобы два часа слушать мои идиотские ответы на не менее идиотские вопросы.
Я спросил Тонино:
— Зачем?!
Он удивился:
— Ты друг, — сказал он.
Да. Тонино мой верный друг. Он был рядом со мной: и когда мне было плохо, и когда мне было хорошо. Если я болел, он привозил редкие лекарства, а если был успех, он радовался, как ребенок. Так радовалась моим успехам только мама.
Директор фестиваля в Сан-Ремо был моим поклонником и фильм «Кин-дза-дза» включил в конкурсный показ фестиваля, еще когда он не был готов. Не глядя. Но когда он приехал в Москву, умные люди сказали ему, что «Кин-дза-дза» — полный провал, и еще что-то в этом духе, и на фестивале в Сан-Ремо этот фильм не оказался.
А когда Тонино посмотрел «Кин-дза-дзу», он возмутился.
— Перке?! Почему?! — кричал он (фильм Тонино понравился).
— Почему?! — на автомате, так же громко переводила Лора.
— Идиото! — кричал он.
— Идиоты! — громко переводила Лора. «Русские женщины — это метеориты, полные чувств», — сказал как-то Тонино Гуэрра.
Когда я вышел от них, выглянула соседка. И спросила:
— Что орут? Поругались?
— Нет. «Кин-дза-дза» им понравилась.
— Ваша грузинская зелень?
Тонино умеет дружить. И из-за этого в СССР его несколько раз объявляли персоной нон грата.
Когда посадили его друга кинорежиссера Сергея Параджанова, чтобы вызволить его, Тонино попытался пробиться к Брежневу. Туда его не пустили. Потом он попытался прорваться к Андропову (председатель КГБ) — туда его тоже не пустили. Тогда он, вернувшись в Италию, организовал письмо в защиту уникального советского режиссера, которое подписали все мировые знаменитости! И, в итоге, Сергей Параджанов оказался на свободе.
Но, когда Тонино с Лорой собрались приехать в Москву на день рождения мамы Лоры, визу им не дали. И тогда их советские друзья начали бегать по начальству.
— Ладно, пусть приезжают, — нехотя согласилось начальство. — Но чтобы — ни-ни! — и начальство погрозило пальцем.
После этого Тонино и Лора какое-то время свободно ездили туда и обратно, и, хотя бывало, что прихватывали с собой то, что писали так называемые диссиденты, — все обходилось без происшествий.
Но когда Андрей Тарковский остался на Западе, чету Гуэрра снова объявили врагами Советского Союза.