Эрик Хэндли успокоился довольно быстро, особенно после того, как я сказала, что мы вызовем скорую и отправим его в больницу Подозреваю, что его не так испугала сама угроза, как то, что там в его крови обнаружат наркотики. А он под кайфом, я видела это по расширенным зрачкам и неадекватному поведению.
Но в отличие от Чико, мне удалось его разговорить сразу. Эрик любил говорить о себе. Много говорить. Временами мне казалось, что он готов рассказать все, лишь бы быть в центре внимания. Как сказал Чико – у каждого свое одиночество.
Мистер Хэндли окружал сына опекой и чрезмерной заботой, и все же парень явно нуждался во внимании. Я понимала, что связывало таких разных мальчиков, как Эрик и Альдо – потеря матери в раннем возрасте. Они нашли что-то общее, что-то, что объединяло их в маленькую команду аутсайдеров среди детей с полноценными семьями.
– Расскажи мне о своей маме, Эрик. Ты любил свою маму? Какая она была?
Я ожидала, что сейчас Эрик взахлеб расскажет мне о ней так же, как до этого рассказывал о себе, но он вдруг затих, отвернулся к стене.
– Я ее не помню.
– Совсем? У тебя ведь есть фотографии?
Он не ответил, только светлые брови сошлись на переносице.
– Твои детские фотографии, со свадьбы родителей?
– Нет.
– Как нет? Вообще ни одной?
– Ни одной.
– Они потерялись при ремонте?
Парень вдруг резко повернулся ко мне:
– Что вы пристали? Какая вам разница как выглядела моя мать? Ее нет. Она умерла! Давно! Понятно вам? Я сжег ее фотографии. Все! До единой. Ее и отца. Давно сжег.
Мне стало не по себе, когда Эрик повернулся ко мне. Вдруг в этом пустом взгляде, где до этого плескалось поверхностное бахвальство, появился мрак. Такая тьма, от которой по коже пошел мороз. В этой тьме я видела маленького мальчика, который чего-то сильно боится, отчаянно боится.
– Ты не хотел на них смотреть, потому что это больно?
– Он не хотел на их смотреть!
– Кто он?
– Отец! Он спустил их в чулан и сбросил к старому хламу. А я нашел и сжег. Не хотел, чтобы они валялись там, а потом их выкинули на свалку. Я высыпал пепел в коробку из-под конфет и поставил ее под кровать.
– Как умерла твоя мама, Эрик?
Внутри меня зарождался какой-то хаос. Я еще не могла понять, что именно не дает покоя, что сжирает и заставляет сильно нервничать. Так нервничать, что вспотели ладони.
– Она упала с лестницы. На инвалидной коляске. У нее было больное сердце. Стало плохо и… она…
Парень вдруг обхватил лицо руками и вздрогнул.
– Эрик, а ты был дома, когда это случилось?
– НЕТ! – резко вскинул голову. – Меня не было! Никого не было. Что вы пристали ко мне?! Зачем вам все это?! Я ничего не помню. Ничего не знаю. Меня уже допрашивали! Я все тогда рассказал!
Что вы еще хотите? Я ничего не видел. Я и ему сказал! Ничего не видел!
У него началась истерика, самая настоящая паническая атака. Мне пришлось закончить беседу и попросить, что бы ему принесли стакан воды. В коридоре я услышала голос мистера Хэндли. Он кричал на Алекса:
– У мальчика расстройства. Тяжелая затяжная депрессия после смерти матери. Он принимает препараты. А вы забрали его без лекарства! Я подам встречный иск!.. Он несовершеннолетний. Вы должны были вначале вызвать меня! И допрашивать Эрика при мне!
«Я и ему сказал! Я ничего не видел!»
Я вошла в здание колледжа, поздоровалась с уборщиками и поднялась к себе в кабинет. В это время все обычно уже расходились по домам.
Мне не хотелось возвращаться к себе после недавнего инцидента, да и в школьном компьютере намного больше информации, чем в личном, я имею доступ к архивам и досье учеников. Я не знала, что ищу, точнее, мои мысли были похожи на пазл из тысячи кусочков, которые раскиданы в разные стороны, и я примерно представляю целую картинку, но ее еще нужно составить. И откуда начинать, я понятия не имею.
Прикрыла за собой дверь и села в кресло. Открыла ноутбук и страницу интернета.
Вбила в поисковике «Элизабет Хэндли, похороны». Поисковик тут же выдал мне статьи и заметки о смерти матери Эрика. Ничего нового, я об этом слышала и читала в досье мальчика.
В последней статье было интервью с самим Хэндли, где он рассказывал, что у жены больное сердце, она страдала от сердечной недостаточности, стенокардии и перенесла несколько инфарктов. Бедняжка так сильно мучилась, как только мучаются святые, и на том свете его прекрасная Элизабет улыбается в раю, Бог принял ее в свои объятия. И фото плачущего Хэндли, обнимающего сына. После этой статьи несколько католических церквей собрали для семьи Хэндли пожертвования, на которые тот отремонтировал дом.
