— Я не думаю, что эти люди будут сражаться лучше ваших капитанов. Если варварский флот поднимется к Кантону, все погибло. Вы должны остановить их на реке.
— Каким образом, без кораблей? — спросил Мартин. — Но во всяком случае необходимо примерно наказать тех трусов, которые отказались сражаться.
— Вам нужны их головы?
Мартин вздохнул. Ему не приходилось еще давать приказ о казни.
— Да, — сказал он. — Мне нужны их головы.
От тяжелого сна его пробудил Канцзюй с новостью о том, что казнь приведена в исполнение.
— Хотя я и сомневаюсь в том, что это пойдет нам на пользу, — меланхолически заметил помощник капитана. — Все корабельные экипажи разбежались, а горожане стоят кучками на улицах и судачат о том о сем.
— Обо мне?
— Нет, нет, Баррингтон. Они знают, что вы исполнили свой долг. Они говорят о британцах. Они очень боятся.
— Пошлите кого-нибудь вниз по реке, пусть докладывают о всех передвижениях англичан, — велел Мартин и уселся за неотложные письма императору и вице-императору Шуню с заверениями в своей решимости защищать Кантон до последнего вздоха; в письме отцу и Джейн он поклялся отомстить за Адриана, хотя совершенно не представлял, каким образом выполнит эти свои обещания. Все морские пути были отрезаны, письма пришлось вручить конным гонцам, и Мартин не знал, когда его послания дойдут до адресатов — одолеть горы между Кантоном, Нанкином и входом в Великий канал совсем непросто, да к тому же в самый что ни на есть лютый период зимы.
Англичане между тем продолжали удивлять Мартина — они совсем не спешили подниматься по реке. Лазутчики доносили, что британцы методически разрушали форты, выхаживали своих раненых, посылали в деревни фуражиров для пополнения запасов продовольствия. Разведчики передавали также слухи о чинимых захватчиками зверствах, включая разграбление могил.
Мартин не мог получить подтверждения достоверности этих слухов, но тем не менее способствовал их распространению в надежде поднять дух сопротивления, спекулируя на оскорбленных чувствах китайцев.
— Наша проблема в том, — сказал ему Сун Танчу, — что эти люди не знают, чем жизнь под британскими захватчиками хуже жизни под правлением маньчжуров.
— Но вы же не испытываете таких сомнений, хотя и являетесь китайцем, — возразил Мартин.
— Как и вы, я ставленник маньчжурского правительства, Баррингтон, в отличие от простонародья. Те же, чьи привычки вы поломали, понимают, что возвращение англичан означает также возвращение опиума. Я по-прежнему считаю, что самое надежное — это попытаться остановить англичан на реке.
Мартин предпринял конную вылазку, чтобы посмотреть, нельзя ли поставить на реке преграду. Верхняя часть залива непосредственно перед входом в реку являла собой массу небольших островков с множеством проток между ними, и перекрыть их всех представлялось Мартину сомнительным; кроме того, существовал риск, что при обнаружении преграды британский командующий просто-напросто высадит свои войска и обойдет оборонительные сооружения.
Как бы он хотел, чтобы отец оказался рядом и дал ему дельный совет! Впрочем, что особенного мог он посоветовать? Мартин не имел в своем распоряжении кораблей, которые заслуживали бы название военных, и мало верил в стойкость защитников Кантона. Итак, чем же он располагал в действительности? Он смотрел на Жемчужную.
Река текла быстрее, разделенная островками на многочисленные протоки; в одном из них Мартин заметил сампан, у которого сломалось длинное весло, и тот отчаянно пытался встать носом к подхватившему его течению. Баррингтон ожидал, что вот-вот сампан развернет боком к стремнине, и причем круто развернет, но этого не произошло; сампан со взывающей о помощи командой протащило по протоку и вынесло на глубокий плес.
Мартина осенило. Он вспомнил рассказы о том, как Дрейк[11] вынудил испанскую армаду принять бой в проливе Па-де-Кале.
— Канцзюй, — сказал он, — мне нужны все сампаны, которые ты сможешь найти, и двенадцать экипажей похрабрее.
— Чего-чего, а сампаны найдем, — ответил тот.
Канцзюй начал подбирать команды для сампанов, а Мартин занялся реквизицией кораблей. Двенадцать наиболее подходящих он ошвартовал у причала, командам других сампанов приказал поставить свои суденышки между островами, связать канатами и перегородить таким образом протоки. Самый широкий, пригодный для кораблей проход он оставил открытым, как бы приглашая неприятеля войти в него: приманка была подброшена, и Мартин рассчитывал, что британцы со свойственной им самонадеянностью ее проглотят.
Свои сампаны Мартин сосредоточил выше островов и поставил по берегам надежную охрану: он не хотел, чтобы сведения о его замысле просочились вниз по реке. Подобранные Канцзюем команды Баррингтон сразу включал в работу: необходимо набить трюмы сампанов всеми мыслимыми и немыслимыми горючими материалами — фейерверками, бочонками с порохом, пропитанными жиром канатами.
— Теперь остается только ждать, — объявил он наконец своим людям.
— Ты поведешь нас, Баррингтон?
Мартин кивнул:
— Я поведу вас.
