Мистер Англси, узнав позицию Министра, сразу перешел к делу. Задав несколько вопросов относительно поведения Малфоев в поместье, он посетовал, что, к сожалению, отвертеться от Азкабана за применение Круцио у младшего Малфоя не получится: есть живые свидетели. Тогда Поттер спросил:
— А разве угроза смерти матери не является смягчающим обстоятельством?
— Является, но кто это подтвердит?
— Вообще-то я могу.
Солиситор удивленно приподнял бровь.
— Иногда я мог наблюдать, что делает Волдеморт. Я слышал, когда он говорил Малфою, что если тот не применит Круцио, то миссис Малфой сильно не поздоровится.
— И вы это сможете подтвердить под веритасерумом?
— Конечно, я и без него не умею врать, — Поттер грустно улыбнулся и потер левую ладонь.
Разговор затянулся на три часа. Рассказав адвокату все, что того интересовало, Гарри попрощался и, выйдя из офиса и свернув в переулок, вызвал Кричера и отправился домой.
Суд над Нарциссой Малфой прошел без неожиданностей. Ее оправдали, но постановили наложить на палочку некоторые ограничения. Свидетельство Гарри Поттера в защиту жены Пожирателя вызвало очередную сенсацию. Внимание окружающих магов, журналистов в особенности, к фигуре героя стало настолько непереносимым, что после оглашения вердикта Гарри почти сорвался на бег, когда шел к каминам. Дома он приказал Кричеру заблокировать камин, и Кингсли Шеклболт попал в дом на Гриммо по-магловски, через дверь. Министр принес с собой извещение о дате суда над младшим Малфоем и заодно предложил дать интервью некоторым проверенным журналистам, пока Скитер и ей подобные не написали очередную невероятную чушь, которая могла подпортить репутацию Поттера (и самого Министра соответственно).
— Перси подготовит ответы на предполагаемые вопросы, не волнуйся.
— А я сам, что, не способен говорить?
— Гарри, дело не в способности или неспособности, я не хочу, чтоб ситуация с интервью на Турнире Трех Волшебников повторилась. Ты должен понимать, что на кону не просто твоя репутация, а нечто большее. Мы не сможем провести реформы, если тебя будут называть «Защитником Пожирателей».
«Мы», ага, как же. «Реформы Гарри Поттера»! Да Гарри ничего не смыслит в этом! Горечь осознания, что он опять чья-то пешка, оставила в рту горький привкус.
— Я помню. Извини, Кингсли, я что-то себя не очень хорошо чувствую, устал.
— Кстати о здоровье. Надо поскорее решить, что делать с твоей магией. Я договорился с одним специалистом, он тебя осмотрит.
— Спасибо. А когда? Без палочки я себя чувствую голым.
— Он на этой неделе занят. Следующая среда тебя устраивает?
— Да, конечно, заодно и с судами покончим.
— Все, приводи в себя порядок и набирайся сил. До завтра.
В гостиной часы пробили два. Старый сумрачный дом, казалось, дремал, только внизу на кухне едва слышно звенел посудой Кричер. Гарри сидел на подоконнике и смотрел на улицу. На столике рядом с креслом лежала его палочка из остролиста, забытая и бесполезная.
От бездумного разглядывания маглов его отвлек Кричер, позвав обедать. Поттер съел все предложенное, как обычно не почувствовав вкуса, выпил таблетки и встал из-за стола¸ механически пробормотав «Спасибо, Кричер, все было очень вкусно». Общение с публикой и не только его вымотало, и он отправился наверх, в свою комнату. Однако, зайдя в комнату, он увидел банковскую карточку, лежащую на тумбочке, и сонливость пропала. Сидеть в четырех стенах, в душной полутьме расхотелось.
Гарри подошел к гардеробу и решительно достал джинсы, кеды и футболку с длинным рукавом. На суде он был одет как маг, в ту одежду, что подобрала для него Флер. Эти вещи купил он сам, а Флер тогда не возражала лишь потому, что не хотела его расстраивать. Поттер быстро переоделся, схватил пластиковую карточку и побежал вниз на кухню.
— Кричер, я ухожу гулять. Меня ни для кого нет, когда вернусь — не знаю.
Гарри осторожно выбрался из дома, кварталом ниже обналичил несколько фунтов и поймал такси.
Гарри отправился в Кройдон. На той неделе в аптеке при клинике он заказал себе медицинский браслет, то, что Дадли, комик непризнанный, назвал «браслетом смертника». Его уже должны были привезти. По понятным причинам Поттер не мог оставить домашнего адреса и договорился с девушкой-фармацевтом, что заберет его сам.
Браслет его ждал. Не разбирающийся в украшениях Гарри заказал себе самый простой вариант: широкую полосу из серебристого металла без орнаментов и украшений, только буквы и цифры и алый медицинский знак с посохом и змеей. Мэри, фармацевт, назвала его «звездой жизни», кажется, такой же знак, только синий, был нарисован на каретах скорой помощи.
