— Ясно. Так, Кричер, раз ты так все хорошо помнишь, то я поручаю тебе напоминать мне о времени для приема пищи и таблеток. Ты ведь помнишь, когда какие надо принимать? — Кричер кивнул и уже открыл было рот для какой-то реплики, но Гарри жестом попросил его молчать. — Вот и замечательно. Но это не все. Так как ты прекрасно готовишь и помнишь, какие блюда мне можно или нельзя, то на обед там или еще когда ты готовишь по своему усмотрению. Если я что-то захочу особенное, я попрошу, в остальное время — на твой выбор. Тебе ясно? Вот и замечательно.
Уфф, кажется, отделался. На самом деле Гарри никогда не был гурманом, а прошлый год и вовсе отучил его перебирать какой бы то ни было едой. Теперь он ел, почти не разбирая вкуса: съедобно — и ладно. К концу весны кофе со специями и цукатами был единственным, чей вкус он распробовал. Все остальное он проглатывал, не обращая внимая на подобные мелочи. Ах да, из отрицательных запахов был чай. И нельзя сказать, что восемь лет спустя что-то сильно поменялось. Франко до сих пор был абсолютно неприхотлив в еде, хотя любимые блюда, кроме пирога с патокой, все же появились.
Чем занять себя до ленча, Гарри не знал. Но, в принципе, идеи были. Вчера, возвращаясь из Малфой-Мэнора, Гарри в рассеянности забыл вызвать Кричера и попытался аппарировать на Гриммо сам. Что удивительное, у него получилось и даже без расщепа. Это его дико обрадовало, поэтому позавтракав, он сосредоточился на гостиной и попробовал аппарировать туда из кухни. Кстати, Кричер вначале сильно ворчал на то, что хозяин Гарри кушает на кухне, а не в столовой, как и положено представителю благородного рода Блэков.
И вот тут-то случился главный облом дня. После аппарации настроение, поднявшееся было до уровня «терпимо», вновь опустилось на уровень слизеринских подземелий. И было отчего: вместо полюбившегося ему кресла в гостиной Гарри Поттер увидел… до боли знакомую излучину реки и толстый ствол дерева неизвестной породы. Королевский лес Дин… Как говорится, приехали. Что самое идиотское — расщепа не было. Нет, надо, надо сходить или к мадам Помфри или в Мунго. Помедитировав с полчасика на природу, Поттер вызвал Кричера (вот что бы он без эльфа делал?!) и аппарировал с ним домой.
На Гриммо стояла сонная тишина буднего утра. Строго говоря, теперь, после того, как основательно психанувший в начале мая Поттер взмахнул палочкой в сторону орущего портрета миссис Блэк, в доме по адресу площадь Гриммо, 11 всегда было тихо: в результате того взмаха палочкой портрет Вальбурги попросту исчез. Гарри потом было очень стыдно и он извинялся перед Кричером, чем провел того в жуткое недоумение. Позже Франко выяснил, что он случайно перенес портрет мадам Вальбурги в семейную портретную галерею на пятом этаже, куда войти могли только кровные члены семьи, не изгнанные из рода либо принятые в род. Между прочим, этим переносом Гарри Поттер подтвердил право называться претендентом на звание главы рода.
Раздосадованный Поттер покорно съел на ленч все, что ему предложил Кричер, и, не пикнув, запил водой таблетки, которые Кричеру, как пить дать, всунула Летти. Его мрачную сосредоточенность не нарушило даже сова из адвокатской конторы «Кларк и Бапмайстер», представлявшей интересы семьи Малфой в судах последние полторы сотни лет.
Как вчера Гарри и договорился с миссис Малфой, встреча с семейным адвокатом (если Поттер правильно понял значение слова «солиситор»), неким Р.О. Англси, должна была состояться в три пополудни в офисе конторы, адрес камина прилагался в письме. Написав подтверждение времени встречи и отправив его с совой, юноша отправился в Министерство. На метро, во избежание…
Первые месяцы после падения Волдеморта были очень непростыми и для Министра Шеклболта, и для служащих Министерства. Увы, такова цена гражданской войны. К тому же Шеклболт, в отличие от Миллисенты Багнольд, не собирался закрывать глаза на необходимость реформ и тихо радоваться победе. Он был твердо убежден, что Магической Британии необходимы изменения, еще на заре карьера аврора, а время, проведенное на Даунинг-стрит, только укрепило эту уверенность. За годы службы он создал себе безупречную репутацию, и она помогла ему стать Министром, но одной репутации честного служаки для глобальных реформ мало: для престарелых традиционалистов Визенгамонта таковой служака находится на одном уровне с рядовым аврором, нет, они признавали лишь «право сильного». То бишь, Гарри Поттера. И, что было весьма кстати, у того была репутация светлого мага и поборника справедливости. Как там маглы говорят, «то, что доктор прописал», да? Так Поттер стал советником Министра. Франко до сих пор не знает, советником по какому вопросу он был. И до сих пор терпеть не может политику.
