Рядом с замком раскинулась крохотная деревушка, где в основном жили огородники, ремесленники да слуги, работающие в замке. Все они были такими тихими и робкими, так редко видели людей, что приезд хозяина немало их напугал и всполошил. Заметив на горизонте корабль со знаменем барона – чёрным вороном, несущим в когтях змею, они мгновенно начала готовить замок к приёму гостей. Были затоплены камины, с запылившейся мебели снимали простыни, убирали комнаты. По старой памяти, ведь барон иногда приезжал сюда охотиться на оленей, слуги приготовили лишь несколько комнат, но, когда явился паж хозяина и велел передать, чтобы убирали весь замок, они впали едва ли не в отчаяние. Неужели жестокий господин явился сюда не на двухнедельную охоту? Что если он останется? Слуг ждало глубокое, страшное разочарование.
Остров встретил своего хозяина бурным шёпотом. Уставший от качки, барон с благоговением оглядывал каменистую бухту, куда направлялось их судно. Ветер скулил в скалах, крики чаек, кружащих над сушащимися рыбачьими сетями, разносился далеко по морской глади. Пушистые волны, беспокоясь, накатывали на каменистый берег, омывая зелёные и серые, покрытые водорослями камни. К запаху моря примешался далёкий дух костров и пищи. У Горвея в животе что-то свернулось в узел. Ему не хотелось признаваться ни себе ни другим, что недолгое морское путешествие подкосила его. На еду он смотрел с отвращением, боясь, как бы она не попросилась у него наружу, поэтому совсем воздерживался от пищи.
Пока они огибали остров, чтобы войти в бухту, барон успел хорошенько рассмотреть и вспомнить свои владения, которые уже давно не посещал. Кое-где скалистые берега так вздымались вверх над водой, что было едва видно деревья, гнездящиеся на самой вершине. Густые леса, лоснящиеся высокими соснами, могучими дубами и елями, худенькими берёзками и лиственницами, кое-где сменялись долинами, по которым бежали быстрые речки, узкие и холодные, словно ручьи. Остров был не таким уж и маленьким, за один день его было бы сложно обойти, но резвый конь смог бы обогнуть его и в половину этого срока.
Наконец, когда корабль вошёл в бухту и заскользил по спокойной водной глади, Горвей увидел и свой дом, тот, где он родился и вырос. Старый замок возвышался на скале, стрельчатыми окнами устремляясь к морю, глядя на него, словно хищная, горделивая птица, сторожащая утёс. Фундамент его давно покрыла зелень, потому что в дни самых сильных штормов удары волн достигали самых стен, и они всегда были влажными. Четыре строгие, высокие башни были устремлены каждая к своей стороне света, будто следя десятками пустых окон-глазниц за морской гладью, не появится ли кто на горизонте.
Когда Горвей родился, этот остров и замок – это было единственное, чем владел его отец. Их род был старинным и знатным, но всё, что у них осталось за долгие годы – это обветшалый, но крепко держащийся за скалу замок, да бедствующий остров. Отец Горвея, Лейган Серая Чайка, обнищавший и озлобившейся, погряз в долгах и разврате. Его жена и сыновья ежечасно подвергались грубому, жестокому обращению и побоям, но были не в силах ничего с этим поделать. Когда же отец, наконец, к великому счастью Горвея скончался, сын сам стал управлять замком, сменив ненавистный герб их дома, серую чайку, на чёрного ворона, несущего в когтях змею. С этого дня Горвей Змееносец решил, что добьётся такой власти и могущества, что никто и не посмеет больше напоминать ему о его деспотичном, развратном отце, погубившем всех, кого барон когда-либо любил…
На берегу протрубил рог.
– Они ждут нас, – проговорил тихо Арахт, вставая рядом с господином.
– Я всегда ненавидел это место, – произнёс Горвей задумчиво, оглядываясь кругом. Всё было до боли знакомо. – Я сбежал отсюда, как только у меня появился другой замок. И вот я вновь возвращаюсь сюда, но уже для того, чтобы воспитать здесь дочь, которая станет Богом. Что если этот остров проклят, и она будет так же несчастна, как и я?
– Ты – не твой отец. И ты преследуешь другую цель.
Барон удивлённо посмотрел на мага. Тот сурово взглянул на господина из-под косматых бровей.
– Тебе нужно, чтобы она стала сильной, а не счастливой. Твоя цель требует этого, господин.
Барон кивнул, устремив бессмысленный взгляд на берег, где собирались люди. Родной остов приветствовал его непогодой. Сквозь собирающуюся пелену дождя Горвей видел, как на воду спускают лёгкие лодки, как они скользят по воде, взмахивая вёслами, словно крыльями. Горвей поискал глазами кормилицу. Та осторожно выглянула из каюты, держа закутанную, спящую девочку на руках. Барон смущённо отвёл взгляд. По крайней мере, здесь не придётся её запирать…
– Они не в восторге, что я вернулся, – заметил с усмешкой Горвей, когда они с магом остались одни. Библиотека была тускло освещена горящими лампами и камином, жадно пожирающим поленья. Всё здесь выглядело пыльным и старым. И мёртвым.
– Они боятся тебя, господин, – без особого участия ответил Арахт.
