За год до того, как все началось, полковник Викентьев закончил академию Генштаба. Ему прочили блестящую карьеру, несмотря на не самый уживчивый характер и бескомпромиссность. Но пять лет назад он стал бывшим. Впрочем, как и все остальные находившиеся здесь, — бывшими учителями, слесарями, врачами и менеджерами по продажам.
Атас, завидя Викентьева, откинулся назад, всем своим видом показывая — кружка перед его носом оказалась совершенно случайно, причем самым волшебным образом.
— Вкусно пахнет, — заявил вошедший, будто не замечая бутылку на столе. — Не угостите?
— Присаживайся, Петрович, какие вопросы?
Ему освободили место за столом, вручили ложку и снова притихли, ожидая, чем все закончится.
— Петрович, ты-то будешь? — спросил Глеб. — Что-то все отказываются.
— Наливай. Под кашу — то, что и нужно. И остальным тоже, это только с виду они такие скромные.
Выпили молча, не чокаясь, без всяких тостов и принялись за гречку, зачерпывая кашу из общей кастрюли. Некоторое время стояла тишина, лишь изредка ложки звякали о край посудины. Наконец Викентьев отложил ложку в сторону.
— Баня готова, Глеб. Поужинаешь, можешь сразу и идти. Обратишься к Заводчикову, тот выдаст тебе все, что считаешь необходимым, он в курсе. Белье, комок, продукты, патроны, возможно, что-то еще. Пользуйся случаем: все либо хлопок, либо шерсть — склад удачный попался, помимо синтетики было достаточно и другого барахла.
— Это на базе, что недалеко от Выгино?
— Именно, — кивнул Викентьев.
Глеб качнул головой:
— Думаю, трудно было туда попасть — риск большой.
— Без хитрости не обошлось: дистанционно запустили генератор прямо на дороге, а сами со стороны Выги на лодках. Жаль, генератор всего час тридцать проработал, не все успели вынести. Опасаюсь, что в следующий раз такая уловка не пройдет. Отдыхайте, парни, — закончил он, поднимаясь. И уже от двери поинтересовался: — Кстати, Глеб, когда рассчитываешь отправиться?
— Послезавтра с утра, Петрович. День на подготовку — без этого не обойтись.
Викентьев кивнул, обвел всех взглядом и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Бриться без зеркала, в потемках, на ощупь — дело привычки. Глеб провел ладонью по подбородку, щекам: как будто бы все. Зашел еще разок в парную, посидел на верхней полке, но за веник больше не взялся. Окатился водой и начал одеваться.
На выходе из бани его догнал негромкий женский голос: «Глеб!»
— Слушаю, Марина. — Он подошел к девушке, одетой в камуфляжную куртку и черную шапочку, из-под которой выбивались светлые пряди.
— Глеб, — зачастила она, — я случайно услышала, что ты здесь, но ведь ты же знал. Почему не нашел? Ты же знаешь, как я рада тебя видеть.
— Пойдем, Марина. — Он накинул плащ и на нее, прижал к себе. — Посидим где-нибудь, вот и дождь как будто бы утихает.
— Пойдем, — легко согласилась Марина. — Если хочешь, ко мне, Светка сегодня в ночь дежурит.
— К тебе, так к тебе, — не стал отказываться Глеб. — Мокро вокруг, да и темно.
Домик, в который привела его Марина, ничем не отличался от десятков других, расположенных вокруг того, что несколько лет назад было элитным домом отдыха «Снегири», затерявшимся глубоко в лесах. Деревянный, с узкими, в одно бревно, окнами с каждой из четырех сторон. Печка-буржуйка слева от входа; двери из толстых плах, обязательно открывающиеся наружу, и непременно подполье, где, в случае необходимости, можно укрыться. Для этой цели в нем хранился запас продуктов, рассчитанный на несколько дней. Однажды Глебу довелось провести в подобном схроне почти неделю, наполненную такой безысходностью, что хотелось выть от бессилия.
— Глеб, — засуетилась Марина, — может быть, ты кушать хочешь? Или кофе? Есть у меня, правда молотый… я сейчас, только печку растоплю. — И застыла на середине пути между печкой и столом. — Ты... останешься?
Глеб посмотрел на нее, такую стройную, ладную, с миловидным лицом и большущими зелеными глазами
— Нет, Марина, мне будет лучше уйти.
Девушка сразу поникла. Затем прерывающимся голосом едва слышно спросила:
— Это из-за того?..
Тогда Глеб убил всех троих. Зарезал ножом. Идиоты, они попытались в тесном помещении схватиться за стволы, когда ножом в таких случаях надежнее всего. Успело ли с ней что-нибудь случиться? Судя по тому, что на Марине была порвана одежда, наверное, да. Но Глеб никогда не спрашивал у нее и никогда не спросит. А когда она сама пыталась что-то объяснить, решительно качал головой — не надо слов.
— Нет, Марина, это из-за меня.
Он усадил ее на лавку рядом с собой, приобнял за плечи, поцеловал куда-то в висок. Достал свободной рукой из внутреннего кармана красивый серебряный портсигар, открыл его. Вопреки ожиданиям в портсигаре лежали красные желатиновые капсулы.
— Вот из-за этого, Марина. — И, когда девушка недоуменно на него взглянула, пояснил: — Здесь их восемнадцать. Ровно столько дней мне осталось жить. И ничего изменить нельзя.
