Пропустив Молинова, Глеб пристроился замыкающим. Так они и будут идти все время, именно в таком порядке. Семен дорогу знает, ну а самое опасное место сзади. Твари, если они их обнаружат, не станут устраивать засады и подкарауливать, а набросятся сразу. А обнаружат их они, вероятней всего, по следам.
Как ни хотел Глеб не оборачиваться, но все же не выдержал. Провожающих в этот ранний час было мало. Полковник Викентьев да пара случайных человек. И Марина. Девушка выглядывала из-за угла срубленного в лапу домика и в тот момент, когда Глеб взглянул на нее, помахала ему рукой. И еще она что-то прошептала. Глеб махнул ей ответно, тоже шепнув: «Будь счастлива, Марина. Вряд ли нам суждено увидеться снова».
Накануне, когда он с самого утра заявился к Заводчикову, его уже ждали.
— Проходи, Глеб, проходи. Викентьев меня предупредил, чтобы я тебе ни в чем не отказывал. — Почему-то Заводчиков на этот раз даже не вставил свое: «В пределах разумного», хотя обычно употреблял его к месту и не к месту.
— Здравствуй, Олег Георгич, — поприветствовал его Глеб.
Он знал его неплохо, несколько раз приходилось иметь с ним дело. Мужик, в общем-то, нормальный, разве что излишне прижимистый. Но как иначе-то: каким должен быть человек, заведовавший всем тем, что приходилось добывать потом, а иногда и немалой кровью?
— Тут я тебе новый комок отложил, берцы, а то твои сапоги на черта похожи, провиант. Ну и еще кое-что. Ты свой дедовский автомат, смотрю, так и не сменил? Коробка, поди, еще фрезерованная?
— Он и меня переживет. — Шутка получилась не очень веселой: что сделается автомату за те неполные три недели, что ему осталось, если оружию и так уже больше полувека?
— Скажи, Георгич, шоколад у тебя есть?
— Есть и шоколад, Глеб, тебе какой именно?
— Разный, Георгич, разный, всякого понемногу. Плиток этак пятьдесят.
На румяном усатом лице Заводчикова не отразилось ничего. Им ли, пережившим то, что они пережили, удивляться чему бы то ни было?
— Это вместо кое-чего еще… шоколад, плиток пятьдесят, — на всякий случай постарался успокоить собеседника Глеб. — Даже при таком раскладе навар у тебя получится неплохой.
Заводчиков нахмурился: какой навар, когда такое творится? Не прежние времена.
— Другим людям выдашь, кто больше нуждается, ну а мне только шоколад, идет?
— Что-то не слышал я, чтобы твари шоколад любили. Куда тебе столько?
— Зато девушки его обожают, — улыбнулся Глеб.
Вчера к кофе у Марины не оказалось ничего сладкого. Тогда-то ему и пришла мысль взять у Заводчикова шоколад.
— Ты его, случайно, не Немоловой хочешь отдать?
— Ей, Георгич, ей, а что не так? В конце концов, согласись, мое дело, чем с вас плату брать, а девушке приятно будет.
— То-то я вчера ее не узнал, когда она мимо меня пробежала, как будто и не Маринка вовсе. В первый раз улыбающейся ее увидел. — Затем, помолчав, добавил: — Глеб, а ты что, поругался с ней ночью? Утром какая-то потухшая была. А это, — указал он на шоколад, — чтобы помириться? Ты не обижай ее, девка она хорошая, характер золотой. А красавица-то какая! Тут за ней половина мужиков ухлестывает, но блюдет она себя, строгая.
— Георгич, ты чего? В сваты решил податься? Да и не обижал я ее, — ответил Чужинов, сгребая плитки со стола. — Показалось тебе, наверное.
«Точно деревня — ни от кого ничего не спрячешь», — подумал он.
— Ну-ну. А берцы ты бы все же взял. Я тебе такую пару подобрал, подошва — во. — Он поднял вверх большой палец. — Носки со вставкой, шнурки шелковые, не вру.
— Георгич, у нас с тобой одинаковый размер ноги, дарю тебе их на память. И спасибо тебе.
Когда они выходили из ворот поселения, окруженного рвом и частоколом поверх земляного вала, Глеб оглянулся снова. Викентьев уже уходил, и была видна его прямая спина. И только девушка продолжала стоять, неотрывно глядя им вслед.
«И все же не надо было отказываться, — думал Глеб, скользя сносившимися протекторами сапог по раскисшей земле. — Предлагал же мне Заводчиков берцы. С шелковыми шнурками, — вспомнив, хмыкнул он. — Про шнурки, наверное, загнул. Ну а если нет, шелковый шнурок пригодился бы. Вздернуться, например. На шелковом благородно: падишахи своим визирям такие отправляли с недвусмысленным намеком удавиться».
Идущий впереди Семен сбавил шаг, и все сразу насторожились. Но нет, Сёма взглянул на остальных и пошел дальше своим своеобразным скользящим шагом разведчика.
Глеб почти не оглядывался: твари не умеют подкрадываться, их шумное дыхание и топот слышны издалека, и потому времени вскинуть автомат и дернуть затвор будет у него предостаточно. Попасть в них довольно сложно, слишком они стремительны, но это уже другой разговор.
