– Спасибо. – Женщина стала жевать, ее губы сжимались и разжимались, как резиновые. – В рыбе много белка и нет жира, полезно для здоровья.
– Мне уже поздно думать о здоровье… – Откровенно говоря о своем расплывшемся теле, я хотел продемонстрировать ей, какой у меня открытый характер. – Но эта рыба, по-моему, для вкуса обвалена в крахмале с адзиномото[4]. А глутамат натрия очень вреден при повышенном давлении.
– Слышите? Кажется, собака лает.
– Тут может послышаться все что угодно. Здесь множество туннелей и пещер. Мы находимся как бы в огромной трубе.
– В иностранных телевизионных фильмах действие часто происходит в огромных старинных зданиях с железными воротами и сторожевыми псами во дворе. Если мы попали в такой фильм, то пора пускать музыку, картина уже началась.
– Чудачка.
– Почему?
– Чудачка в хорошем смысле. Фантазерка.
– Не издевайтесь. Когда он меня ругает, говорит обычно, что у меня мозги набекрень.
– Мне противен этот гнусный тип.
– Может, он такой потому, что сам себе противен?
– Что значит «такой»?..
– Кофе сколько ложечек? – сменила тему женщина.
– Если варить крепкий – пять. – Может быть, оттого, что мы находились в столь необычном месте – между мойкой и унитазом, – я испытывал странное волнение; все, что было вокруг, исчезло, как в детстве, когда, играя в прятки, залезешь в шкаф. – Мне не нравится, как он к тебе относится. Слишком уж он деспотичен.
– Он болен, ничего не поделаешь.
– Болен? Чем же?
– Раком…
Точно перелистывая назад страницы недочитанной книги, я попытался восстановить в памяти свое впечатление от зазывалы.
– Раком, говоришь? Каким?
– Спинного мозга. Лучше бы я вам не говорила. Один из видов лейкемии. Только пусть это останется между нами. Он сам еще не знает об этом.
– И тяжелая форма?
– Разве можно говорить о тяжелой или легкой форме, когда речь идет о раке? Ему жить осталось всего полгода.
– Послушай, только скажи правду… в каких вы с ним отношениях?
– Мне бы не хотелось этого касаться.
– Почему он зовет тебя «девочка»?
– Наверное, хочет, чтобы посторонние терялись в догадках, какие между нами отношения.
– Ловля форели на живца?
– Пожалуй.
– Но ведь обычно, когда речь идет о раке, диагноз сообщают только близким родственникам.
Мы испытывали взаимное раздражение, будто, играя в прятки, в шкаф залезли разом два малосимпатичных друг другу человека. Вместо ответа женщина показала рукой вверх. Опершись локтями о парапет мостика, зазывала и продавец насекомых, жуя рыбу, смотрели на нас.
– Кофе будем пить здесь.
– Спускаемся. – Продавец, уперев руки в бока, потянулся. – Это и времени меньше займет, и посуду убрать легче.
– Все-таки давайте попьем наверху, – замахал руками зазывала и, обойдя опору, сбежал по лестнице. – Мне нужно кое-куда, терпежу нет.
– Не пойдет. Я первая! – закричала женщина и протянула ему поднос с четырьмя вымытыми чашками (все разные). – Как только чайник закипит, сразу же принесу.
Зазывала не стал спорить. С подносом в руках он пошел наверх. Я последовал за ним. Освободив угол стола, расставил чашки. Продавец насекомых окликнул женщину из-за парапета:
– Больше ничего поесть нету?
В ответ раздался подхваченный эхом ее голос:
– Хватит подглядывать!
Мне показалось, что в голосе слышится не возмущение, а простое кокетство, и от этого настроение не улучшилось. Продавец насекомых растянул рот в улыбке и с видимым сожалением отошел от парапета.
– Давайте скорее поедим, Капитан, на голодный желудок трудно разговаривать.
Я тоже был голоден. Но сначала следовало решить, какой ритуал еды избрать. Он должен определить характер наших будущих отношений. В общем, можно представить себе три возможных варианта. Первый: мы ограничиваемся жареной лапшой. Второй: устраиваем банкет в связи с прибытием на корабль и едим более изысканную пищу. Возможно, понадобится и выпивка. Наконец, последний вариант: идем в кладовую, где хранятся продукты, каждый выбирает еду по собственному вкусу, сам себе готовит ее и ест. Самым желательным представлялся мне последний вариант, но в условиях, когда каюты еще не распределены, это могло бы создать прецедент, который, возможно, окажется неприемлем в будущем. Пожалуй, самое целесообразное – устроить торжественный ужин, он может послужить, так сказать, смазкой для наших будущих отношений. Если я хочу, чтобы была создана такая атмосфера, которая позволила бы мне разговаривать с женщиной, не опасаясь зазывалы, следует, по крайней мере, не пожалеть выпивки.
Прежде чем принять решение, нужно выпить чашечку кофе – будет время все как следует взвесить.
– Вы здесь спите, Капитан? – спросил зазывала, стукнув по подлокотнику дивана.
– Да, а что?
– А где будем спать мы?
– Где угодно. Специально приготовлены спальные мешки.
– В таком случае я вынужден покинуть вас. Жаль, но ничего не поделаешь.
За всеми этими разговорами было не до выработки плана. Видимо, не стоило пока ломать голову над меню нашего ужина.
– О чем, собственно, жалеть, поступайте как вам угодно.
– Без своей подушки мне ни за что не уснуть, дурная привычка. Даже когда я отправляюсь путешествовать, всегда беру подушку с собой.
