Ладони вспотели и стали противными, словно их смазали машинным маслом. Хотя продавец насекомых мог прекрасно видеть мои руки, он промолчал. Неужели ничего не заметил? А вдруг просьба проводить его с женщиной до джипа имеет более глубокий смысл? Тот, кто уйдет, и тот, кто останется, поменяются местами, и тогда сбудется моя мечта – разлучить зазывалу с женщиной. Ловкая операция. Если дверь запереть снаружи на висячий замок, зазывале ни за что отсюда не выбраться. Продолжительность его жизни будет зависеть от того, найдет ли он продуктовый склад. Если нет – умрет голодной смертью через несколько недель, найдет – все равно рано или поздно угодит в одну из ловушек и, получив смертельные раны, погибнет. Трупом придется заняться мне самому. Расчленю его и спущу в унитаз – через пару минут он исчезнет без следа.
Однако могу ли я верить продавцу насекомых? Испорченный светофор на перекрестке, в котором непредсказуемо мигает то зеленый, то красный свет. Не знаю, что делать – нажать на тормоз или на акселератор?
– Сначала давайте наложим шину.
Я протянул руку к рассыпанным по полу страницам «Руководства по самообеспечению и экономической независимости». Пол ушел из-под ног, я упал. Слишком долго находился в неудобной позе, и ноги затекли. А женщина с поврежденным коленом ловко вскочила. Зазывала прыснул, пытаясь сдержать смех; он издал звук, словно вылетела пробка из бутылки. Наверное, выстрел водяной пушки, продававшейся на крыше универмага и не заинтересовавшей ни одного покупателя, прозвучал бы точно так же.
– Все, представление окончено. – Зазывала щелкнул пальцами и спрыгнул с парапета. – Хватит, девочка, благодарю за труды.
– Выходит, она притворялась?
Продавец насекомых медленно расставил ноги. Он рассвирепел. А я, как ни странно, оставался совершенно невозмутимым. Только в мечтах все идет так, как хотелось бы. Меня всегда окатывают холодной водой разочарования, это ощущение стало привычным, как разношенные ботинки. Зазывала, отерев пальцами уголки рта, ответил:
– Не буду утверждать, что мне это было неизвестно.
Ноги стали обретать чувствительность. По коже забегали мурашки.
– Бывают умные шутки, а бывают глупые. – Продавец насекомых обиженно снял очки, расправил плечи и потер лоб. – У вас есть обязательства перед Капитаном, и устраивать подобные спектакли вы не имеете никакого права.
Зазывала, приняв вызов, прижал локти к бокам, наклонился и выставил подбородок вперед. Если бы не их прерывистое дыхание, можно было подумать, что одному совершенно нет дела до другого, каждый как бы забился в собственную раковину. Точно так же дикие звери перед схваткой имитируют безразличие, высматривая слабое место противника.
– Собираешься с силенками, чтобы выбросить меня отсюда?
– Понял, значит.
– Ну ты нахал.
Продавец насекомых сложил очки и спрятал их в карман рубахи. А зазывала полез в брючный карман. За ножом, что ли? Они стояли у противоположных углов стола, между ними было метра три с половиной. Женщина, наступив мне на ногу, прошептала:
– Дождь еще идет?
Ее шепот вонзился занозой в напряженную тишину. Возбуждение спало. Продавец насекомых, приложив ладонь ко рту, покашлял. Зазывала цокнул языком.
– Стены толстые, окон нет, так что и погоду, и время можно определить только по приборам, ничего не поделаешь. – Я включил монитор, стоявший на стеллаже между диваном и шкафами. На экране возникли электросигналы, поступавшие в компьютер с расположенных снаружи датчиков. – Похоже, дождь кончился, ветер юго-западный, четыре и пять десятых метра в секунду…
– Интересный человек наш капитан… – Зазывала беззастенчиво оглядел меня с головы до ног.
– Влажность восемьдесят два процента. Атмосферное давление падает.
– Вот почему голова тяжелая. – Женщина отбросила волосы со лба. – Не буду пить кофе.
– Нет, кофе совсем неплохо, чтобы взбодриться. – Продавец насекомых повел плечами.
– Комоя-сан вечно устраивает представления, после которых остается дурной привкус во рту. Девочка, приготовь кофейку в знак полного выздоровления. – В том, что он просил об этом женщину, легко читался тайный умысел: показать, что их поселение здесь – свершившийся факт. – Капитан, где кофе и кофеварка?
– Не беспокойтесь. Я сам приготовлю.
Женщина вопросительно взглянула на зазывалу. Резким движением, точно отгоняя мух, он потребовал, чтобы она бралась за дело.
– Разрешите мне. Я знаю, как надо варить. – Она говорила срывающимся голосом, стараясь загладить свою вину.
– Кофеварка электрическая, любой может сварить, разницы никакой. – Говоря это, я тоже имел свой тайный умысел. Мне хотелось остаться наедине с женщиной, случай был удобный. – Но вот чашки вымыть помогите. Все, для чего нужна вода, я делаю внизу, где туалет. И еду там готовлю, и белье стираю. Я, разумеется, не пользуюсь водой из унитаза – там есть мойка. Кофеварка на три чашки… надо сделать покрепче и развести кипятком, чтобы всем хватило.
Одернув юбку, женщина встала и пошла вперед, как бы приглашая меня следовать за ней.
