В закрытом помещении, в пещере, тьма ощущается объемно. Тьма колодца навевает покой и не вызывает страха. Но чем больше размеры погруженного во мрак помещения, тем страшнее темнота. Обычай класть покойника в гроб, соответствующий размеру его тела, возможно, объясняется стремлением, помещая его в крохотную тьму, оборонить от тьмы огромной. Хотя в каменоломне нас было всего семеро, мы дышали с трудом – так хватают ртом воздух рыбы, битком набитые в садок, в котором недостает кислорода.
– Я бы хотел узнать, какова степень вероятности. – Продавец насекомых поднес пламя зажигалки к моему лицу. – Может, это был просто порыв ветра. Или прошел атмосферный фронт. Его и уловили датчики. Не слишком ли они у вас чувствительны?
– Я не настолько наивен. – У меня язык прилипал к гортани – ведь моим противником был продавец насекомых, известный ловкач и пройдоха. – Датчики контролируются микрокомпьютером. Приборы, измеряющие силу ветра, установлены на южном и северном склонах горы. Если их показатели разнятся более чем на треть, значит ветер локальный и не слишком сильный, тогда полученные данные дальше не передаются. Кроме того, определяется продолжительность увеличения давления воздуха, наличие теплового излучения, кривая повышения температуры и, разумеется, радиация… А вы говорите «порыв ветра»… Это полностью исключено.
В проходе появился свет. На плече адъютанта висел большой переносной фонарь. По тому, как он его приладил, можно было без труда определить его профессию.
– Прошу прощения.
Тон нисколько не изменился. Такая невозмутимость, наверное, заслуживала уважения.
– Возникло чрезвычайное положение. Не исключена возможность, что произошел ядерный взрыв, – повторил мои слова продавец насекомых. Видимо, он решил не оспаривать, а подтвердить сказанное мной. Огонь зажигалки начал мигать. Наверное, кончался газ. – Ядерное оружие – это оружие опережающего удара. Атомную войну не объявляют – это азбука современной стратегии.
– Схожу за фонарем. – Зазывала ощупью поднимался по каменной лестнице.
– По-моему, пахнет радиацией, – раздался голос разведчика.
– Дурила, обыкновенная взрывчатка, – монотонно произнес адъютант. – Говорю тебе – это запах порохового дыма. Настоящего мужчину он должен воодушевлять.
– От радиации мы укрыты, – пробурчал Сэнгоку, словно разговаривая сам с собой.
– Радио не работает? – Адъютант хлопнул себя ладонью по уху. Все-таки взрыв, кажется, здорово его тряханул.
– Радиостанции вряд ли уцелели. Взрыв бомбы в одну мегатонну испепеляет все в радиусе пяти километров. А в радиусе десяти поднимается ветер, несущий осколки стекла.
– Если удастся услышать радио, значит все в порядке.
Надо держать ухо востро. Это не просто одержимый, у него еще и голова варит.
– Толщина этих стен не позволит радиоволнам проникнуть сюда, даже если бы радио и работало.
– Эх, Капитан, надо было вам заключать со мной пари. Смелости у вас не хватило. – Словно оправдываясь, продавец насекомых обратился к адъютанту: – Я предлагал ему пари: сбросят в течение двадцати четырех часов атомную бомбу или нет.
– В течение пяти минут.
– Какая разница. Ведь атомная бомбардировка начисто перечеркивает ценность денег. А если не на что спорить, то и спорить не стоит.
– Нет, стоит, – возразил адъютант. – Школьницы – какая ставка может быть лучше?
За парапетом появился свет. Пройдя по потолку, луч остановился на разрушенном люке. Взрыв был даже сильнее, чем я ожидал. Железная дверь искорежена, рядом груда камней. Формой они напоминают японские пирожные. Свет переместился к голубому тюку с трупом. Он был полузасыпан обломками камней величиной с кулак. Не будь это покойник, он бы сейчас вопил, а может быть, и погиб бы под камнями.
Неожиданно Сэнгоку, стукнув кулаком по ладони, воскликнул:
– Выходит, нам удалось выжить!
Свет наверху исчез, зазывала спустился вниз.
– Пока что нам удалось лишь не умереть, вот и все, – неуверенно сказала женщина.
– Нет, мы выжили! – плачущим голосом возразил Сэнгоку, хлюпая носом.
– Самое страшное – что нас ждет после того, как мы выжили. Жизнь должна продолжаться. – Адъютант на миг осветил Сэнгоку фонарем. – Прошу ваших указаний, командир.
– Все-таки мы выжили! – повторил Сэнгоку, топнув ногой. – А те, кто снаружи, – подохли. Верно, Крот-сан?
– Хватит кричать, и так голова болит.
Гулкие, отчетливые, но в то же время мягкие звуки ударов. Будто бьют в барабан. Если это падают капли воды, то, как я и надеялся, взрыв изменил направление подземного потока. Копошение червей в ноге тоже вроде бы стало тише. Скорее всего, мне это просто кажется – результат не может быть мгновенным.
Светя под ноги фонарем, адъютант подошел к подростку в красной куртке. Если он по-прежнему оставался там, где упал, каменные ядра должны были сильно поранить его.
– Прошу прощения, – раздался совсем рядом прерывающийся голос разведчика.
– Умер?
– Жив.
– Признался?
– Нет.
– Разведчик «А», ты забыл о приказе?
Адъютант взмахнул было своей метлой с металлическим наконечником, но тут продавец насекомых, преодолев обычную медлительность, отдал команду:
