– Чрезвычайный приказ. Разделить «отряд повстанцев» на группы и направить к установке для очистки воздуха. График смен будет подготовлен позже. Объявляю обязательным участие всех членов отряда в подзарядке электрических батарей от генератора с ножным приводом. Отобрать всех, имеющих опыт работы механика, и в самом спешном порядке начать изготовление нового генератора. Составить список личного состава по специальностям. Назначить ответственных.
Я не ошибся – это звук капель, падающих на металлические бочки. Три подряд, через некоторое время – две. Явный симптом, что в движении подземного потока произошли изменения.
– Повтори. – Адъютант стал тыкать метлой в разведчика.
– Не могу. – Голос подростка дрожал.
– Обязан повторить приказ. – Казалось, он обвинял и подростка, и продавца насекомых.
Огонек зажигалки погас.
– Пошли, адъютант. – Продавец насекомых направился в машинный трюм. – Пленного возьмем с собой как рабочую силу.
Судя по всему, продавец насекомых так усердствовал, чтобы не потерять авторитета. Освещенный со спины фонарем зазывалы, он крепко держал «узи» за шейку приклада. Будто что-то вспомнив, обернулся:
– Капитан, в агрегате для очистки воздуха фильтры установлены?
Играет на публику, ясно. Я тоже, подыгрывая ему, ответил:
– Разумеется. Фильтры типа BG с тройным охлаждением.
– Все, кто не занят, соберитесь, пожалуйста, в машинном трюме.
Адъютант, подгоняя подростков, последовал за ним.
– Выжили… – пробормотал Сэнгоку, догоняя остальных.
– «Не занят…» А когда мы с тобой вообще были заняты? – буркнул зазывала.
– Брось, с них глаз нельзя спускать, а то мало ли что они натворят.
Отправив следом за всеми зазывалу, женщина освещала ему путь фонарем. Луч метался по стенам и потолку, точно пчелиный рой. Но откуда здесь взяться пчелам? Сплошным широким потоком, напоминающим занавес, с потолка стекала вода. Падающие на бочки капли были лишь малой частью этого потока. Если грунтовые воды так стремительно изменили направление, то можно надеяться, что скоро это скажется и на унитазе.
– Вода откуда-то… – Женщина, светя фонарем, осмотрелась. – Она всегда течет? Сколько налилось в бочки, хоть золотых рыбок разводи…
Приток воды все усиливался. Вскоре под унитазом раздался удар. Я его не услышал, а почувствовал ногой. Примерно такой же звук доносится из шахты лифта, когда далеко внизу закрываются двери кабины. Неужели регулирующий клапан и в самом деле изменил положение?
– Собери, пожалуйста, все, что здесь разбросано, а то намокнет. План, билеты, коробка с юпкетчером, что там еще… – попросил я.
– Думаешь, вода дойдет сюда?
– Вполне возможно.
– Это шоколадки, да?
– Да, с ликером. Закуска к пиву – странная, может быть, но довольно вкусная…
– Что же мы будем делать? – спросила женщина растерянно, по одной собирая шоколадки. – Получается, что унитаз становится теперь гораздо важнее, чем твоя нога, верно?
Женщина встала на унитаз и положила на шкафчик коробку с юпкетчером. Подол ее юбки оказался у моих глаз. Голые колени – у самых губ.
– Не беспокойся. – Я затаил дыхание, словно в руках у меня была взрывчатка. И торжественно, будто распаковывал сверток с подарком, на который потратил весь годовой доход, заявил: – Все это вранье. Я хочу, чтобы ты выслушала меня спокойно, без эмоций. Никто не сбрасывал на нас атомную бомбу. Я соврал, никакого ядерного взрыва не было.
Женщина некоторое время молчала. Шоколадка с ликером в ее руке разломилась на кусочки.
– Соврал?.. То, что ты сказал, – вранье? И ядерный взрыв – вранье?
– Все вранье. Это был обыкновенный динамит, ты же сама мне помогала. Включила рубильник на распределительном щите…
– Но зачем?..
– Причин две. Первая – страх. Война еще и начаться-то не успела, а ты сама видишь, что здесь творится. Вторая – личная. Речь идет об унитазе. О моей ноге… Шансы не превышали пятидесяти, даже тридцати процентов, но разве я тебе не говорил о клапане внизу?.. Он был моей последней надеждой: вдруг, думал я, удастся изменить направление подземного потока и таким способом повлиять на всю систему…
– Ну и как?
– Получилось, посмотри на воду, льющуюся с потолка.
– А нога?
– С ней тоже все, кажется, идет, как я и предполагал. Полностью вернулась чувствительность.
– Стало легче?
– Я бы не сказал… От долгого сидения ноги сильно затекают, и, когда начинает восстанавливаться кровообращение, всегда испытываешь чувство еще более неприятное. Кашлянуть и то больно. Но что я точно ощущаю – вниз ногу уже не тянет. Если ты мне поможешь, пожалуй, удастся ее вытащить.
– Лучше никому больше об этом не говорить.
– Конечно. Узнай они, что я испортил унитаз, изобьют до полусмерти.
– Не надо было и мне рассказывать.
– Разве мы не вместе убежим отсюда? Туда, где можно увидеть небо.
– Как же мы это сделаем? Все выходы завалены.
– За кого ты меня принимаешь? Тайный выход остался.
– Где?
