— О, Боже. — Моя спина выгибается над стойкой, когда его рот соединяется с моей киской. Мои руки сжимают его затылок, удерживая на месте, пока он усердно сосет мой клитор. Лакает меня, как изголодавшийся мужчина, пока я извиваюсь на мраморной столешнице. Мои пальцы зарываются в его растрепанные утренние волосы, в то время как мои бедра изгибаются под его языком. Он неумолим в своих поглаживаниях, дразня меня, посасывая мой клитор, и когда он засовывает в меня два пальца, прижимая их к моей точке G, я почти слетаю со стойки, когда мои стоны отражаются от каменных стен.
— Да, — кричу я, когда он пронзает меня пальцами глубокими, мучительными толчками. — Черт, Роуэн. Прямо здесь.
Я так близко.
Мои бедра бьются о его язык, когда давление нарастает под моей кожей, сотрясая каждую клеточку моего тела.
— Вот и все, mo bhanríon —
— Господи, Роуэн. — Мое тело воспламеняется.
— Я хочу ощущать твой вкус на своем языке до конца дня. Дай это мне, любимая. Эта киска моя.
Фейерверки взрываются у меня перед глазами, когда моя сперма покрывает губы и язык Роуэна. Я лежу, тяжело дыша, мое тело истощено давлением моего освобождения. Наконец, он ставит меня на ноги, заставляя жаждать большего.
— Как бы сильно я ни хотел перегнуть тебя через эту столешницу и трахнуть сзади, мне нужно идти. — Он наклоняется вперед, заявляя права на мой рот с моей спермой, все еще блестящей на его губах.
В конце концов, он отстраняется, и я сразу же начинаю скучать по нему. Затем, как будто реальность того, что он должен сделать дальше, поражает его, его рука опускается на шею, когда он потирает нервы. Я знаю, ему тяжело оставлять меня здесь одну со всем происходящим, но, честно говоря, я с нетерпением жду возможности побыть одной, чтобы собраться с мыслями.
— Со мной все будет в порядке, Роуэн.
— Я буду максимум через несколько часов.
— И я буду прямо здесь, когда ты вернешься.
Я вижу его мысли, когда они танцуют на его лице, затем внезапно он берет меня за руку и тянет из кухни по длинному коридору. Наконец, он останавливается перед большой картиной, затем отпускает мою руку, дергает за правую сторону и открывает ее, как дверь. Вздох срывается с моих губ, когда я вижу большой черный сейф, плавно вмонтированный в стену. Стоя рядом, я наблюдаю, как Роуэн набирает код на клавиатуре, прежде чем повернуть диск. Щелчок замка наполняет воздух, а затем Роуэн открывает сейф, демонстрируя мираж огнестрельного оружия.
Мои глаза расширяются, когда от шока по моей коже пробегают крошечные мурашки. Он протягивает руку, вытаскивая не один, а два пистолета. Я наблюдаю за ним со смесью благоговения и ужаса, когда он проводит все те проверки, которые люди делают с оружием, а затем засовывает первое оружие за пояс сзади своих костюмных брюк.
Со вторым пистолетом в руке он прижимает меня к своему телу, пока моя спина не соприкасается с его передней частью. Затем он протягивает руку и вкладывает пистолет мне в руки.
— Обхвати руками рукоятку, — требует он, кладя подбородок мне на плечо. Его горячее дыхание касается моей шеи, когда я проглатываю страх и делаю, как он просит. — Когда ты держишь пистолет, твоя хватка должна быть высокой и крепкой, то есть между твоей плотью и пистолетом не должно быть промежутков. — Я следую его инструкциям, игнорируя учащенный ритм своего сердца, пытающегося вырваться из грудной клетки. — Теперь ты видишь ту вазу у двери? — он шепчет мне в шею, и я киваю в ответ. — Это твоя цель. Не смотри прямо на неё. Тебе нужно выровнять мушку и прицел. — Он указывает на два маленьких треугольника на обоих концах ствола. — Мушка должна быть четко сфокусирована, в то время как задний прицел будет немного размытым. Не нажимай на спусковой крючок, пока не увидишь, что оба прицела выровнены.
Заглядывая мне через плечо, он кладет мои руки туда, где он хочет, чтобы они были.
— Теперь используй центр подушечки указательного пальца и первый сустав, чтобы нажать на спусковой крючок.
Я поднимаю палец вверх и делаю вдох.
— Теперь стреляй.
Сила пули, вылетающей из ствола, отводит мои плечи назад, но устойчивая позиция Роуэна позади меня удерживает меня на месте.
Ваза взрывается, разбрасывая в воздухе несколько осколков цепочки.
— Хорошая девочка, — хвалит он, прежде чем запечатлеть поцелуй на моей шее. Наконец, он разворачивает меня лицом к себе. — Теперь, если кто-нибудь осмелится войти в этот дом, пока меня не будет, сначала стреляй, а вопросы задавай потом.
— Роуэн! Я не могу в кого-то стрелять.
— Конечно, сможешь. Просто помни, что я сказал. Высоко и плотно, наведи прицел и нажми на спусковой крючок.
— Ты сумасшедший.
— Только с тобой. — Он дарит мне последний долгий поцелуй, прежде чем оставить меня стоять посреди коридора, полностью обнаженную, с пистолетом в руке.
Что на самом деле за хуйня?
