Прошло почти три часа с тех пор, как ушел Роуэн, и я, кажется, не могу унять нервную энергию, роящуюся, как колония сердитых пчел, в моем животе. Я делала все, что могла придумать, чтобы скоротать время, даже гуляла по прекрасным садам и срывала цветы с цветущих кустов розы и лаванды. Когда я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме того, где он и в безопасности ли он, я решаю снять напряжение в своих мышцах, воспользовавшись большой ванной на ножках, которую я видела в главной ванной комнате.
Когда ванна наполняется водой, я разбираю цветы, которые сорвала в саду, и бросаю лепестки в воду, наполняя воздух ароматом. Как только она готова, я вхожу в нее и погружаю свое тело под воду. Откидывая голову на латунную поверхность, я закрываю глаза и позволяю воде смыть все мои тревоги.
Расслабившись, я купаюсь в тишине, оставляя вчерашний стресс позади и отгораживаясь от мира, который вращается вокруг меня.
Внезапно крепкая хватка сжимает мою шею, и мои глаза распахиваются. Встреченный черной балаклавой, мой взгляд затем соединяется с проникающими озерами лесной зелени. Все в этом незваном госте напоминает о той самой первой ночи, когда наши с Роуэном пути пересеклись.
Мужчина передо мной, одетый в черное с головы до ног, заставляет мое сердце бешено колотиться в груди, поскольку страх, который я когда-то испытывала, пересиливает все мои чувства. Этого не может быть он… этого не может быть.
— Роуэн? — Я хриплю под давлением его удушающей хватки, умоляя его доказать, что мои дикие мысли ошибочны.
Желание, плясавшее в этих глазах этим утром, исчезло, выжженное тем демоном, который очернил его убийственный взгляд.
— Хорошенькая маленькая Сирша. — Слова слетают с его губ, каждый слог пропитан отвращением, проникающим в сердце, которое я по глупости отдала ему.
— Роуэн… пожалуйста, остановись! — Что-то темное мелькает в его глазах, когда я умоляю его по имени, но он не ослабляет хватку. Вода в ванне расплескивается, когда я вцепляюсь в его запястье, пытаясь освободиться, но это бесполезно.
Сквозь небольшой вырез его маски я со страхом наблюдаю, как медленная, ядовитая улыбка расползается по его лицу.
— Ты действительно верила, что
Слезы наворачиваются на мои глаза, когда страх сдавливает горло.
— Я думала… — Мои глаза закрываются, когда я прокручиваю все моменты, которые мы разделили за последние двадцать четыре часа. Образы того, как мы танцуем, как он несет меня вверх по ступенькам, как будто я была самой драгоценной вещью, которую он когда-либо держал, вспышки наших переплетенных конечностей, когда он шепчет мне на ухо красивые ирландские слова — все это ложь.
Собирая каждую унцию оставшихся у меня сил, мои глаза распахиваются, и я с вызовом вырываюсь из его хватки, в то время как мое сердце разбивается вдребезги под его рукой.
— Продолжай, — прохрипела я. Мои ноздри расширяются, когда я втягиваю столько воздуха, сколько могу. — Убей меня.
В его глазах нет ни раскаяния, ни колебаний, ни гребаной любви.
Я была идиоткой, когда верила в обратное.
Его рука сжимается вокруг моей шеи, давя на комок в горле, душа меня моим собственным языком.
Я должна была это предвидеть. Он
На следующем вдохе моя голова оказывается под водой, и жидкость попадает мне в нос, пока я борюсь с тяжеловесом, удерживающим меня под водой. Его отражение расплывается в бесформенную фигуру, но я продолжаю бороться, шлепая по воде, когда мои руки подводят меня. А затем мое тело замирает. Все, что я вижу, — это сломанные лепестки роз и лаванды, парящие надо мной, как потерянные облака.
В моей кончине не было его вины. Это была я, за то, что поверила каждой восхитительной лжи, которую он мне сказал.
Его слова звучат отстраненно, но я чувствую, как они эхом отдаются во мне.
— Ложь, Сирша. Все это было ложью.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
