Она прошла к бару на террасе рядом с бассейном и выглянула на пляж. Несколько самых стойких гостей продолжали отдыхать как ни в чем не бывало: мазались лосьоном от загара, окунались в море и жарились на солнце. Это были их драгоценные деньки, наполненные наслаждением и солнечным светом, и они не собирались от них отказываться. Когда толпа у стойки администратора рассеется, они справятся, как обстоят дела, пока же поддаваться панике они не собирались.
Среди них была и фрау Брухмайер, которая не собиралась никуда уезжать. Здесь был ее дом. Она читала книгу, лежа в шезлонге, и, заметив Афродити, помахала ей рукой.
Афродити не хотела ни с кем вступать в беседу. Она вернулась в холл и вышла наружу. Здесь царил хаос: водители такси орали друг на друга, их припаркованные машины загораживали друг другу дорогу.
У входа в «Клер де Лун» она увидела того, кого искала. Афродити быстро направилась в его сторону, удерживая себя от того, чтобы не бежать.
– Маркос! – окликнула она его, задыхаясь.
Георгиу обернулся. Он держал огромную связку ключей.
Вокруг было так шумно, что можно было разговаривать, не боясь, что их услышат.
– Где ты пропадал?
Маркос замешкался с ответом.
– Послушай, давай войдем в клуб, там и поговорим.
Закрыв дверь за ними, он повернул замок на два оборота. Они спустились вниз и, отодвинув бархатные занавеси, прошли в ночной клуб.
– Я о тебе беспокоилась!
– Ты не должна обо мне беспокоиться, Афродити. – Маркос обнял ее и погладил по голове.
– Два дня прошло!
– За это время многое случилось. – Его голос звучал буднично.
– Я скучала по тебе. – Это все, что она могла сказать.
– Я был с родителями, – пояснил Маркос. – Они очень встревожены.
Он прикоснулся губами к ее лбу. Странно, но ей показалось, что он хочет, чтобы она ушла.
– Мне нужно кое-что закончить до ухода, – объяснил Маркос. – Но мы скоро увидимся. Уверен, все быстро придет в норму.
– Можно я побуду немного с тобой?
– Агапи му, нехорошо, если заметят, что ты здесь.
– Думаю, сегодня никто ничего не заметит, – настаивала она.
– И все равно лучше не рисковать. – Маркос погладил ее руку так, что она перестала сомневаться, что любима.
Он проводил ее до дверей и выпустил наружу. Афродити было больно оттого, что ее обнимают и в то же время отталкивают.
Ключ повернулся в замке, и, казалось, все в мире перестало ее волновать. Афродити ехала домой словно во сне, даже не заметив, что на перекрестке чуть не врезалась в другую машину.
Так она добралась до дома и поднялась в квартиру. Не зная, чем себя занять, позвонила матери.
– Афродити, я не могу до тебя дозвониться! Что там у вас творится?
– Все в порядке, мама, – попыталась успокоить ее Афродити. – Небольшая паника. В выпусках новостей наверняка все выглядит гораздо серьезнее.
– Какой ужас! Бедный архиепископ Макариос!
Артемис Маркидес по-прежнему считала Макариоса своим духовным пастырем, и ее больше всего беспокоило то, что его сместили с должности.
– Если все пойдет еще хуже, приезжай в Англию, – сказала она. – Места хватит всем, ты же знаешь.
– До этого не дойдет, – заверила ее Афродити. Уехать с Кипра и жить с матерью – это последнее, что она сделала бы. – Строительство нашего нового отеля завершается, – добавила она, – и Саввас не собирается останавливаться!
– Не пропадай, милая. Мне важно знать, что ты в безопасности.
– Конечно, мама, – пообещала Афродити.
На следующее утро предрассветную тишину над Кипром прорезал рев моторов турецких самолетов.
Маркос, Мария, Паникос и родители столпились вокруг радиоприемника в квартире на первом этаже. Они слушали новости, передаваемые «Сай-би-си».
Турки требовали восстановления конституционного порядка. Они беспокоились за безопасность турок-киприотов и боялись неминуемого объявления энозиса участниками переворота. Их ультиматум остался без ответа, поэтому тысячи турецких десантников приземлились на севере острова. Кирения, находящаяся всего в сорока милях от Фамагусты, подверглась бомбардировке. Худшие опасения семьи сбылись.
– Панагия му[27], – шептала Ирини, склонив голову, как во время молитвы.
Мария, сидевшая рядом, взяла ее за руку.
– Не волнуйся, мама, – сказала она ласково. – Придут греки и спасут нас.
– Ты так думаешь? – спросила Ирини, сразу повеселев.
– Конечно!
Ее маленький сын топал вокруг стола, не обращая ни на кого внимания.
Ирини Георгиу взглянула на Маркоса. Он знал, что она думает о Христосе.
– Уверен, он скоро будет с нами, – сказал он.
– Не могу этого слышать! – не выдержал Василис Георгиу и ринулся к двери. – Почему Макариос не договорился с турками?! Разве они не хотят того же? Они могли бы скинуть этого Сампсона вместе! А теперь видите, что происходит!
Он разговаривал сам с собой. Все были с ним согласны, но что они могли сделать? Даже Маркос понимал, что слова бесполезны. Голос диктора в воцарившейся тишине звучал громче. Всех годных к военной службе мужчин призывали встать на защиту Кипра.
Маркос и Паникос переглянулись.
– Придется идти, – сказал Маркос. – Я поведу машину.
– Панагия му! – Ирини в ужасе перекрестилась. – Только не вы! Пожалуйста, только не вы!
