– Я ведь помню ее! Она помогала Фарфоровому лицу вырывать сердца для того жуткого ритуала! – воскликнул в темноте Сергей. – Но во время последней встречи она была очень мила, даже попросила у меня прощения. Сказала, что ее заставили… Я и развесил уши. Она рассказала об этой академии. Сказала, что здесь я буду среди своих, таких же отщепенцев, что меня никто не найдет. Никто не станет осуждать и смеяться… Но когда я пришел сюда, оказалось, что и тут мне нет места. Я – водяной! Подобные мне – большая редкость среди Первородных. Местные ученики принялись насмехаться надо мной. Один из них, кажется Аскетилл, попытался меня отлупить на глазах у всех. Пришлось его слегка утопить… И вот я здесь. В наказание за нападение на Огненного волка.
– А жаль, что ты его не утопил, – буркнул Тимофей, вспоминая злобного толстяка, похожего на жабу. – Но ты ведь можешь становиться водой! Неужели не хочешь сбежать отсюда?
– Думаешь, я не пробовал? – гневно фыркнул в темноте Сергей. – В этом подземелье есть что-то, что не дает нам использовать наши способности!
– Как это?
– А ты сам попробуй, – усмехнулся Бельцев.
Тимофей как раз этим и занимался, пыхтя от усердия. Но у него ничего не выходило.
– Можете даже не пытаться. Это место такое особое, – пояснил Альф. – Некоторые колдуны способны глушить способности других Первородных и не давать им пользоваться своими силами. А этот подвал изначально строили для пленников со сверхспособностями. Плиты пола и стены покрыты особыми оккультными знаками, которые делают нас совершенно бессильными.
Тимофей провел босой ногой по каменной плите, на которой стоял, и ощутил под пальцами какие-то линии, вырезанные прямо в камне.
– А почему ты сам здесь? – спросил он у Альфа.
– За неповиновение. А еще я напал на Корфа.
– Этот гад заслужил хорошую трепку! – бросил Тимофей.
– Все они заслужили! – добавил Бельцев. – Чертовы садисты! Не представляешь, что они тут с нами вытворяют! Мне кажется, это доставляет им удовольствие…
– Думаю, скоро узнаю, – мрачно произнес Тимофей. – Но почему они не говорят Вернеру, что держат тебя здесь?
– Понятия не имею, – ответил Альф. – Оскар и Миккель приволокли меня сюда прямо из Клыково.
– Твои братья? Странные же у вас в семье отношения.
– Всегда так было. Старшие насмехаются над нами и ни во что не ставят. Мы для них – разменная монета. Пешки в игре! Недавно Корф приказал похитить Женю, а они мне даже ничего не сказали. Ордену, оказывается, нужен собственный провидец, вот они и хотели притащить ее в эту академию. Хорошо, что вмешался твой отец… Они с Козерогом отбили ее у волков. Я пришел к Корфу, чтобы поговорить об этом. Я не мог допустить, чтобы они заставили ее работать на себя! Заявил Корфу, что люблю ее… Но он рассмеялся мне в лицо. А потом я оказался в этом подвале… Кстати, ты ее не видел? Как она там? Спрашивает обо мне?
– Ты же не знаешь… – Тимофей осекся.
– Не знаю что? – тут же переспросил Альф.
– В Женю стреляли. Она сейчас в коме.
Альф потрясенно замолк, а Бельцев поперхнулся.
– Вернер сказал, что Влада Пивоварова убили, а Женя в тот момент была рядом с ним. Возможно, они сумели что-то выяснить о происходящем в Клыково…
– Кто это сделал?! – взревел Альф. Его вопль отразился от каменных стен, оглушая Зверева. – Я разорву этого гада своими руками!
– Этого я не знаю, – покачал головой Тимофей. – Но дела в Клыково все страшнее. А мы сидим здесь… Черт! На Земле я сейчас нужнее, чем в этом гадюшнике.
– Я тоже нагостился, – звякнул цепями в темноте Сергей. – Хватит с меня. Но как нам выбраться отсюда, если мы даже своими способностями пользоваться не в силах.
– Что-нибудь придумаем, – пообещал Тимофей, трясясь от холода.
Вскоре он оставил все попытки призвать свои силы. Способности тут не работали, поэтому ему становилось все холоднее. Теперь Зверев понимал, почему все ученики так боятся этого подвала. Это не просто наказание. Это настоящая пытка.
Луиза Соловьева взглянула на свое отражение в зеркале в туалете городской больницы Клыково и ужаснулась. Красные распухшие глаза, под глазами – темные мешки, и весь видок такой, словно она не спала несколько ночей. А все из-за постоянных переживаний о матери, о Жене, о будущем, наконец. Уже который день она жила в сильнейшей тревоге и никак не могла успокоиться.
Смочив руки холодной водой, Луиза прижала ладони к щекам, затем промокнула глаза бумажной салфеткой. Если Женя вдруг очнется, она не должна видеть ее такой. К тому же сейчас в палате сидят Димка, Алиса, Карина и Стас, а перед ними в подобном виде тоже лучше не показываться.
Выйдя из туалета, она подошла к кофейному автомату и взяла себе стаканчик капучино. В коридоре полицейские беседовали с родителями Жени. Те сидели, обнявшись, возле поста дежурной медсестры. Мать, кажется, плакала, склонив голову на плечо отца. Женя все еще была в коме. Как и одна из сестер Тимофея, лежавшая в соседней палате. Сразу две ее подруги в больнице, и обе в тяжелейшем состоянии. Луиза снова всхлипнула.
