– Уже примкнула, – заверила его женщина. – Ты и представить не можешь, сколько я уже для них сделала! Все равно вы проиграете, Марат. Может, и тебе стоит подумать о своем будущем и заранее встать на сторону победителя?
– Этого не будет!
– Я лишь предложила. Выбор за тобой.
– Далеко же тебя завела месть за дочь… А твоя Олеся тоже была мавкой?
– О да, – кивнула Татьяна и вдруг хитро ухмыльнулась. – Как и они…
Марат Закревский лишь краем глаза уловил какое-то движение позади себя и резко дернулся в сторону, еще не поняв толком, что происходит.
У его уха со свистом вспорол воздух длинный, узкий меч с ржавым лезвием, обдав Закревского тяжелым запахом болота и гниющей тины.
Марат проворно отскочил и тут же развернулся.
Одна из горничных Белобровой снова бросилась на него, размахивая ржавым мечом. Вторая служанка взмыла в воздух и рубанула сверху – Марат едва успел отбить ее клинок тростью, затем тут же ударил ногой. Мавку в наряде горничной швырнуло назад, на стеклянную дверь.
Закревский тут же сотворил огненный шар и обрушил заклятие на девицу. Та с истошным воплем вспыхнула и сгорела в долю секунды. На полу остались лишь дымящиеся останки, мало напоминающие человека.
Другая горничная, меняясь на глазах, уже бежала к нему, размахивая клинком. Ее аккуратная прическа растрепалась, волосы на глазах удлинялись, становились темно-зелеными. А лицо и руки стали бледными, кожа покрылась синюшными пятнами.
Мавка разинула рот, утыканный острыми зубами-иглами, и громко зашипела.
Закревский ударил тростью в мраморный пол, и в воздухе над ним возник огромный сияющий лев, сотканный из переплетенных пылающих молний. Зверь моментально бросился на мавку и сбил ее с ног, а Марат развернулся лицом к Татьяне Белобровой.
Та тоже менялась. Теперь перед Закревским стояла не светская львица в роскошном вечернем платье, а костлявая, позеленевшая утопленница, чьи волосы уже удлинились до пола, но все еще продолжали расти.
Злобно хихикнув, Татьяна шагнула к нему, протягивая перед собой тощие пятнистые руки с длинными скрюченными пальцами. Ее зеленые волосы переплелись в толстые жгуты и взмыли в воздух, шевелясь вокруг Белобровой, словно щупальца здоровенного кальмара.
Владимир Мезенцев проворно оттолкнул Доминику за спину. Виктор Шилов, спотыкаясь и скользя на осколках, бросился к ним. Впервые за все время их сотрудничества он видел на лице своего шефа что-то похожее на страх. Впрочем, было отчего испугаться.
Взломав на стоянке перед зданием асфальт, на поверхность выбрался младенец размером с огромного быка и ворвался в полицейский участок. Скребя пол толстыми когтистыми лапами, покрытыми струпьями и бородавками, истекая коричневой слизью, он быстро двигался к кабинету шерифа. Огромные белесые глаза этого ожившего кошмара были устремлены на помертвевшую от ужаса Доминику.
– В-выползень… – заикаясь, прошептала Поветруля.
Кожа младенца была темно-серого цвета, по ней на пол стекали ошметки жидкой грязи, сыпались земляные черви и копошащиеся личинки. На огромной раздутой голове, покрытой редкими клочками волос, взбухли толстые извивающиеся вены. Тварь разинула акулью пасть и издала пронзительный визг, от которого Виктор едва не потерял сознание.
Полицейские, выбежавшие в коридор из других комнат, окаменели от ужаса.
– Стреляйте! – рявкнул шериф. – Стреляйте же, черт возьми!
И в участке загрохотали выстрелы. Но пули вязли в бугристом теле монстра, не причиняя ему особого вреда, – только ошметки слизи летели во все стороны. А выползень все так же проворно двигался вперед подобно ожившему ночному кошмару.
Полицейских все сильнее охватывал страх.
Виктор Шилов пятился, стреляя, пока у него не кончились патроны. Выползень практически загнал его в угол вестибюля, затем размахнулся искривленной когтистой пятерней и мощным ударом уронил молодого полицейского на пол. Разинув пасть, чудовище нависло над Виктором, но в этот момент в его спину впилось сразу несколько пуль. Взревев, выползень повернул голову на сто восемьдесят градусов и уставился на перепуганных полицейских жуткими бельмами, из которых сочился гной.
Доминика Поветруля испуганно завизжала, и чудовище, словно вспомнив, зачем оно здесь, кинулось на нее, не обращая внимания на стрельбу. Полицейские бросились врассыпную, а новый удар острых когтей пришелся по дверце электро-щитка на стене. Раздался громкий треск электричества, посыпались искры. Большая часть ламп в участке мгновенно погасла, осталось лишь тусклое дежурное освещение. В полумраке выползень выглядел еще страшнее.
– И какую задачу они тебе поставили? – с ненавистью спросил Марат Закревский, осторожно шагнув к Белобровой. – Поставлять им наших детей?
Он поднял трость, выставив ее перед собой.
– Хаос – вот моя задача! – ехидно ответила мавка. – Суматоха, неразбериха, страх! Ты ведь уже слышал о происходящем в городе, Закревский? И это только начало. Спящие проснулись. Скоро их станет еще больше. Грядет Восход багровой ночи!
