Высокопоставленные ракхи перешептывались на своем языке; в их речи временами проскальзывали английские слова — обычно жутко исковерканные, — но они помогали прояснить ситуацию. Дэмьен заметил, что одна из женщин — красти была почти обнажена, ее минимальная одежда скорее подчеркивала, чем скрывала ее полные, тяжелые груди, темные соски, округлые бока и бедра. Слушая переговоры, она без конца ерзала и не могла сосредоточиться на чем-нибудь больше минуты. Время от времени ее глаза обращались на одного из мужчин внутри круга и впивались в него с бесстыдным желанием. «У нее что, течка?» Почему-то эта мысль раздражала Дэмьена.
— На востоке от нас не только демоны, — наконец объявила старуха. — Там есть человек.
Дэмьен увидел, что Сензи, сидевший напротив, застыл. Да и его собственное сердце при этом внезапном сообщении забилось вдвое быстрее.
— Что за человек? — переспросил он. — Где?
Ясно было, что для точного ответа старухе не хватает слов.
— В Лема, — попыталась объяснить она. — Это место дальше на востоке, перед водой. В месте гроз. Асссст!
Явно раздраженная, она повернулась к красти. Женщина, которую они видели в Морготе, взяла слово:
— Наш народ зовет его Домом Гроз, потому что когда человек впервые пришел туда и возвел свою цитадель, там случилась большая буря. Молнии освещали небо до самых лун, гром так гремел, что говорить было невозможно. Таких гроз здесь не бывает. В этих землях. Никто не знает почему.
— Кто этот человек? — повторил вопрос Дэмьен. — Что он здесь делает?
Женщина-красти быстро переговорила со старшими, потом объяснила:
— Его называют Тот, Кто Связывает. И по-другому еще, но так же описательно. Он пришел сюда больше века назад и обосновался в той части нашей земли, которую мы зовем Лема. Ни один ракх не видел его, но потоки заражены всякой дрянью, и пахнет человеком, и под восточным краем Завесы растекается зловоние.
— Больше века… — прошептала Сиани.
— Больше, чем может прожить человек, — согласился Таррант. И объяснил ракхам: — Нельзя отгородиться от смерти простым заклинанием. Люди этого не могут. Тот, о ком здесь идет речь, либо посвященный, либо… он принес ужасную жертву.
— Или все вместе, — угрюмо подытожил Дэмьен.
Ракхи поговорили между собой на своем рычаще-лающем языке: без сомнения, решали, как много могут открыть людям и в каком виде.
— Приведи ее, — наконец распорядилась старуха, и мужчина-недомерок послушно выбежал из круга.
Несколько минут спустя он вернулся, таща за собой на веревке крохотную женщину. В отличие от других, она была одета в однотонную рубаху, и мех ее был редким и клочковатым. Затравленный, мечущийся взгляд делал ее похожей на зверька больше, чем любого ракха, — по контрасту они казались разумными вдвойне.
— Она пришла с востока много больших месяцев назад, — перевела красти. — Ее приютило одно из южных племен, здесь, на равнинах. Наши «хрис» послали за ней этим утром.
Явно нервничая, женщина ступила в круг света; Дэмьену показалось, что она готова стрелой рвануться в укрытие при первом признаке опасности. Священника тянуло успокоить ее, избавить от ужаса, но он знал, что ему не хватит навыков, языка, знаний. Да и вряд ли она вообще подпустит человека так близко. Он заставил себя оставаться на месте, пока она приближалась, и ничего ей не говорить, но его Просто трясло от вынужденного бездействия.
Приведенная упала на колени в центре круга, лицом к старейшинам племени. Женщина мягко обратилась к ней:
— Ты из Лема.
Девушка поколебалась, затем кивнула. Дэмьен догадался, что она почти не владеет английским.
— Расскажи нам, — приказал старший мужчина. — Расскажи нам на языке людей, что ты там видела.
Она оглянулась на круг, кажется, только сейчас заметив людей. И чуть не закричала, но крик замер на ее губах; рванулась было бежать, но остановилась. Дэмьен взглянул на Тарранта, на его сосредоточенный взгляд. Творение. Успокоение? Нет. Что-то гораздо более жестокое. Не в его характере было заниматься Исцелением. Но результат тот же.
— Я вижу… Лема… — Несчастная судорожно, глубоко вздохнула; под ее глазами блеснула влага. — Я вижу… мой народ в страхе. Много ушло кормить голодных, исчезли из семей. Многие годы так было. Много таких, кто ест души. Все голодные. Всегда голодные. — Она задрожала, и порыв страха донесся до Дэмьена; эмоции ракхов раздражали земное Фэа. — Все ракхи боятся. Все работают днем, неправильно, живут на солнце, чтоб освободиться от страха. Днем больно, асссст, но безопасно. Да? Безопасней, чем во тьме. Они охотятся во тьме.
— Расскажи нам про голодных. — Голос Тарранта, ровный и глубокий, был полон властного спокойствия. Дэмьен почти видел связь, которую посвященный установил с безумно испуганной женщиной — возможно, потому что и сам был связан с Охотником, хотя сейчас канал не действовал. Он чувствовал гипнотическую силу посвященного, как будто та была направлена на него. Как будто это в него, а не в женщину, вливалось знание английского языка и вместе с тем вынужденное спокойствие.