— Мы пойдем. — Он потянулся к ней, ласково коснулся и притянул к себе. И почувствовал, как она оттаивает, словно ее тело было тугим глиняным комком, согреваемым теплом человеческих объятий.
Оцепенение ее медленно проходило, страх уступил место слабости и отчаянию, и наконец она беспомощно разрыдалась. Она плакала, спрятав лицо в толстой грубой шерсти его куртки, плакала, уступив давлению последних недель и дав всему вылиться, всему ужасу, и надежде, и усилиям, и потерям. «Это слишком много, — думал он, сжимая ее в объятиях. — Это слишком много для кого угодно». Он чувствовал, что в нем самом рождаются слезы, слезы бессилия и гнева, но загнал их поглубже внутрь; она нуждалась в нем, и нельзя ему обнаружить слабость. Смерть Сензи. Утрата Огня. И теперь… это. Его мысли беспорядочно метались; страх, скорбь, и ненависть, и ужас — все переплелось так тесно, что невозможно было выделить какое-то одно чувство, чтобы определить, откуда оно взялось. Ну и хорошо. Не ко всему следует приглядываться.
— Мы пойдем, — повторил он.
— Как мы можем? — Женщина запрокинула голову и посмотрела на него. Ее глаза покраснели, покрылись кровавыми прожилками от недосыпания.
Вдруг его поразило, какой она стала хрупкой — на себя не похожа. Когда ее сила уступила место вот этому? Или он сам себя обманывал, и только сейчас ее уязвимость бросилась ему в глаза?
— Если они добрались до Джеральда… — начала она.
— Это ничего не значит, — твердо заявил он. Тщательно скрывая нотку сомнения в голосе. Чтобы ее успокоить, следовало говорить как можно убедительнее. — Таррант тоже уязвим. Да, он силен, искусен и безжалостен… но в Творении, которое поддерживало его жизнь, был фатальный изъян. Помнишь, что сделал с ним Огонь, даже на расстоянии? Все, что потребовалось нашему врагу, — не дать ему отыскать убежище до наступления дня. И с ним покончено. Вот и все. Даже не нужно самому вступать в бой. — Он передохнул и продолжил: — Если он знает, как это сделать.
Нет, правда, как он подманил Охотника? Вот что сразило Дэмьена — враг догадался, смог понять, но как.
— Он мог оставаться с нами. Мы бы защитили его.
— Мог. Может быть. — Дэмьен глубоко вздохнул, пытаясь успокоить потрясенные нервы. — Но маловероятно. Он доверял мне не больше, чем я ему. И теперь мы оба расплачиваемся.
«Он платит больше. В тысячу раз больше. Что за ад ожидает подобного человека? — Священник попытался представить себе это, и его затрясло. — Не пожелаю такого никому. Даже ему».
— Что теперь? — спросила ракханка. — Какие планы теперь, без убийцы?
Дэмьен повернулся к ней. В свете полумесяца Примы она выглядела особенно свирепо, бело-голубой свет высвечивал ее зубы, как искры холодного огня. Такая сила утрачена. Такое смертоносное могущество.
— Мы подождем ночь, — распорядился он. — Дадим ему время добраться до нас, если он еще может. Если же к утру он не вернется… тогда и будем строить планы.
«Планы, которые не будут включать ни Охотника, ни Огонь. Ни Сензи. — Он постарался, чтоб выражение его лица не выдавало опасений. — Слишком много потерь. Слишком все сразу. Как это возместить?»
Дэмьен вытянул свой меч из ножен, ощутил в руке тепло обтянутой кожей рукояти. По краям лагеря уже сгустились тени, что были темнее самой тьмы: огрызки ночи, притянутые независимой волей — и голодом — к дурным предчувствиям отряда. Смогут ли эти твари стать материальными в здешних ослабленных потоках? Сколько еще их слоняется вокруг лагеря, принюхиваясь к запаху человеческого разума, который может помочь им вырасти? С тех пор как Таррант присоединился к отряду в Кали, одно его присутствие отгоняло такую угрозу, и они принимали это как должное. Сколько же их собственных страхов Дэмьен должен теперь убить — или хотя бы отогнать, — прежде чем рассвет очистит землю от чудовищ?
«Будь ты проклят, Таррант, — хмуро думал Дэмьен, заново привыкая к мечу. — Ты выбрал самое дерьмовое время, чтоб умереть».
Карты. Их освещало солнце, на них там и сям пестрели тени от листвы, пятнами покрывая их поверхность, как лишаи. Ветер шевелил, приподнимал их края, прижатые камнями.
— Это все, что у нас осталось, — хмуро сказал Дэмьен.
— Это не обзорная карта.
— Нет. Надо было взять ее у него, когда… еще тогда.
Безопаснее было молчать о том, что произошло. Разговоры вызывали вопросы, а те вызывали желание Узнать. А Познание было опасно. Сила, что захватила Тарранта, могла караулить неподалеку, и если они установят связь с ним, она захватит их всех. Они не могли позволить себе рисковать. Даже чтоб уменьшить жалящую остроту неведения.
— Я скопировал важнейшее, так что у нас есть хотя бы копия. На случай, если придется разделиться.
Он увидел в глазах Сиани мятущийся страх, потянулся к ней и ласково сжал ее руку. Рука была холодная, глаза покраснели. Ее лицо исхудало от усталости; спала ли она вообще после смерти Сенэи? Его беспокоило, что он даже этого не знал.