— Разве? — Он повернулся к Сиани. — Позволь мне рассказать кое-что из того, что я знаю о ракхах. Помнишь, прошлой ночью я просматривал записи Зена и нашел кусок раннего текста, который он где-то откопал и скопировал. Про предков ракхов. Похоже, они были исключительно плотоядными. В отличие от наших всеядных предков, они, добывая пищу, полностью зависели от охоты. У них не было ни земледелия, ни особо сложных общественных взаимоотношений, которые породили бы сельское хозяйство. — Он пристально взглянул на ракханку. — Они были стайными животными. Как мы. Но их социальная структура заметно отличалась от нашей. Мужчины проводили жизнь, состязаясь друг с другом, растрачивая большую часть энергии на сексуальные демонстрации и бои. Когда они охотились, они собирались большими стаями, и только если предстояла опасная игра. Риск был важнее, чем сама пища, и после каждой охоты они либо подтверждали свое место в социальной иерархии, либо получали новое. А то, что они убивали, либо съедалось на месте, либо его бросали гнить.
— Я знаю таких мужчин, — хмыкнула Сиани, и Дэмьен заметил, что по лицу Хессет вроде бы скользнула улыбка. И мгновенно пропала, сменившись настороженной враждебностью.
— Для остальной стаи охотились женщины, — объяснил он. — И кормили их в соответствии с местной иерархией. Сначала самцов-лидеров, потом детей, потом ели сами. Если что-то оставалось — недомеркам. Доведенная до совершенства структура стаи млекопитающих. — Он резко подался вперед. — Видите? Женщины охотились. Не для того, чтобы показать себя, а чтобы выжить. Не для того, чтобы продемонстрировать свою отвагу, а чтобы накормить своих детей. И Фэа отвечало их желанию, как и всем местным видам. А какие два искусства важнее всего на охоте? Выслеживание и маскировка. Способность найти добычу и возможность подобраться к ней незамеченными. — Он покосился на ракханку и встретил ее взгляд. В его тоне появился вызов. — Если женщины ракхов могли Творить с помощью Фэа, не значит ли это, что они были мастерами в обоих искусствах? Именно в тех, что теперь нужны нам больше всего.
Голос красти был тих, но звенел от напряжения:
— Ракхи не Творят.
— Не так, как мы. Без ключей, рисунков, знаков и заклинаний и прочего подспорья воображения. Им не нужно все это, как не нужно людям-посвященным. — Он помолчал, наблюдая за ней. — Но это ведь не совсем бессознательно делается, правда? На каком-то этапе твой народ научился применять Фэа, управлять этой силой. Более совершенный интеллект потребовал более совершенного контроля. Может быть, в обыденной жизни вам хватает древних способов… Но я помню, что видел в Морготе. Это было сделано преднамеренно, обдуманно и чертовски мощно. Истинное Творение, в любом смысле этого слова. — Она не ответила, и он настойчиво повторил: — Ты отрицаешь это?
— Нет, — тихо произнесла она. — Если ты так это называешь… нет.
— Хессет, — вступила Сиани. — Если ты сможешь сделать Затемнение…
Глаза ракханки сузились.
— Так говорят колдуны. Я не…
— Да назови как хочешь! — прервал ее Дэмьен. — Мы подберем слово из языка ракхене, если тебе так нравится. Или переделаем его. Черт побери, разве ты не видишь «, сколько от этого зависит?
« Спокойнее, Дэмьен. Сбавь тон. Не отталкивай ее «. Он заставил себя медленно, глубоко вздохнуть.
— Тарранта нет, — сказал он тихо. — Нет Сензи. Даже если я смогу Творить сам, мои возможности в этом случае ограничены; подкрадываться к врагу — деяние, мало подходящее для Церкви. Как бы ни прикрыл нас Таррант, это прикрытие с его смертью стало слабее — если враг не Рассеял его полностью.
— Ты сможешь помочь нам? — прямо спросила Сиани — Если захочешь? Смогла бы ты укрыть нас от его взгляда?
Та оглядела обоих по очереди. Пересматривала свою врожденную ненависть к их роду, проверяла, как далеко та может зайти. Потом объявила, тщательно подбирая слова:
— Если бы вы были моей родней. Моей кровной родней. Тогда я смогла бы прикрыть вас.
— Никак иначе?
Она покачала головой:
— Нет.
— А точно бы смогла? — засомневался Дэмьен.
Красти жестко посмотрела на него. В него: сквозь оболочку, минуя наслоения сознания, в самое сердце его души. В ту часть его существа, что была животным, примитивным, чистым. Что-то незнакомое, теплое, любопытное лизнуло язычком его мозг. Приливная Сила?
— Смогла бы, — призналась она наконец. — Если тебя это утешит. Но вы не моя кровная родня. Вы даже не ракхи. Сила, что отвечает мне, даже не знает о вашем существовании.
— Заставь ее, — предложил Дэмьен.
Она мотнула головой:
— Нельзя.
— Почему?
— Приливная Сила не будет…
— …не захочет? Не городи чепухи. — Он нагнулся, опираясь руками о колени. — Послушай. Я знаю, чем были ракхи, когда люди впервые появились здесь. Я понимаю, что эти животные корни еще часть тебя. Должны быть частью тебя. Но ты также разумное самосознающее существо. Ты можешь укротить свои инстинкты.
— Как делают люди?