- Только глупец мог бы построить крепость на самом разломе, - веско проговорил Таррант. - Одно дело - уберечься от толчков землетрясений, и совсем другое - пытаться сохранить строение, когда часть фундамента внезапно поднимается или опускается или трещина разрывает его. Даже посвященный погибнет, если рухнет кровля и раздавит его, леди. Особенно если это случится в тот момент, когда он побоится прибегнуть к Действию, чтоб спасти себя.
- Я знаю, - прошептала она.
- Это означает, - Охотник свернул карту, - что впереди у нас трудное путешествие.
- И враг, который знает о нашей высадке, - печально добавил Сензи.
Таррант вскинул голову, изучая скалы; глаза его сузились, словно он думал, что увидит наблюдателя, если достаточно внимательно присмотрится.
- Не могу понять, чей это след, - пробормотал он. - Какого черта здесь такие слабые потоки! В Лесу я сразу сказал бы вам, кто это был, кто видел нас и чего он хотел... он или она...
- Или оно, - вставил Дэмьен.
Порыв ледяного ветра пронесся над Змеей. Какое-то мгновение царила тишина, только лошади с хрустом жевали корм. Сиани принялась засыпать костер песком.
- Верно, - откликнулся наконец Таррант. Ему явно не нравился ни вкус слова, ни его смысл. - Он, она или оно.
- Пошли, - сказал священник. - Пора выступать.
Никогда прежде Сензи и помыслить не мог, что он окажется самым сильным из всего отряда. Ну не сильным... Самым полезным. Приспособленным.
Может быть, это накапливалось подспудно. Многие годы он всматривался в потоки там, дома, сосредоточенно следя за переливами энергии, томимый неутолимой жаждой - понять, ощутить их мгновенные изменения, как бы утверждая этим свое искусство. Многие годы он наблюдал за Творением Сиани, оттачивал свое Зрение, пока она совершенствовала более тонкие искусства, и знал, что все, за что бы он ни взялся, она сделает лучше и легче. Все, что угодно. Как бы то ни было, в результате, здесь и теперь, Сензи Рис был в силах сделать в точности то необходимое, чтоб провести своих товарищей из одного места в другое, минуя всяческие опасности.
Устало шлепая по неприветливым осенним волнам, чаще верхом, иногда пешком, он беспрестанно всматривался в многочисленные прибрежные водовороты, пользуясь Зрением, чтоб прочувствовать потоки, прятавшиеся под соленой пеной. Он использовал Зрение, чтоб разглядеть подводные камни, о которые можно споткнуться, тончайшие трещины и заполненные галькой полости, что могли податься под тяжестью путников. Все это отражалось в земном Фэа, как будто просвечивало сквозь воду, все имело свой особый аромат, свой особый блеск. Как он вел яхту через мели у берега ракхов, так же теперь он вел свой отряд вдоль побережья, по мелкой гальке природных пляжей, через нагромождения наполовину погруженных в воду валунов, через волны, порой захлестывавшие их до пояса. И никто не мог сделать это лучше него. Это точно. Священник разбирался в Целении, искусстве жизни; посвященный Джеральд Таррант, со всей его внушающей страх властью, казалось, изнемог после легчайшего Действия, попытавшись проложить путь через воду, и предпочел переложить эту обязанность на другого. А Сиани... Парня ранила сама мысль, что он воспользовался, как милостью, ее беспомощностью. Но что делать - никогда прежде он не испытывал такого удовольствия, такой абсолютной уверенности в том, что он нужен, что он обладает именно тем мастерством, которое необходимо, что он может наконец-то проявить себя. Только он один. Годы, проведенные с Сиани, прошли в плодотворной работе; в испытаниях родилась настоящая дружба, но только сейчас он осознал, чего стоило ему быть в ее тени все эти годы. Сколь многое в нем не жило до этого момента.
