— Берегитесь!!!
Ирина оглянулась и тут же затылком почувствовала дуло пистолета.
— Брось оружие! — скомандовал Арсеньев. — Иначе стреляю.
Ее словно парализовало. Рука рефлекторно еще сильнее вцепилась в рукоятку. На секунду она окаменела.
— Он не выстрелит, — вдруг пронеслось в голове.
— Считаю до трех. Раз…
«Не поворачивая головы, я успею в него выстрелить, — неожиданно спокойно подумала она, — и даже наверняка его убью, но тогда и он успеет нажать на курок».
Ирина отбросила пистолет в сторону.
— А теперь без глупостей, — сказал Арсеньев. — Сядь туда.
Он указал рукой на сиденье возле двери, рядом со связанным борттехником и, не выпуская ее из-под прицела, быстро поднял отброшенный пистолет.
Ирине вдруг стало безразлично, что будет и с нею, и с оставшимися в живых. Она отвернулась и невидящим взглядом уставилась в иллюминатор. Арсеньев подошел к другу и пощупал пульс.
— Эх, Бориска, браток, прости.
Он с ненавистью посмотрел на Ирину и, сцепив зубы, произнес:
— Ты поплатишься за это, сука.
Арсеньев направился к пилоту, бросил взгляд на приборную доску, проверил, не поменял ли тот курс. Убедился, что не поменял. Вернулся к Ирине. Сел рядом и, навалившись на нее всем телом, уставился в иллюминатор. Через некоторое время он хлопнул себя по колену, поднялся с места и сказал:
— Пора.
Ирина даже не взглянула в его сторону.
— Вставай, красавица, пойдем, — услышала она через несколько секунд его голос.
— Куда? — удивилась она.
Арсеньев щелкнул креплением парашюта и с усмешкой показал на дверь.
Она вжалась в сиденье и, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели пальцы, отчаянно замотала головой. Арсеньева удовлетворила ее реакция.
— Испугалась, голубушка? — злорадно спросил он.
Ирина не смогла промолвить ни слова. Арсеньев схватил ее за руку и грубо выдернул из кресла. Увидев перед собой открытую дверь самолета, Ирина с ужасом попятилась назад. Она с детства боялась высоты, цепенела уже на десятой ступеньке шведской стенки.
— Ты никогда не прыгала с парашютом? — издевательски поинтересовался Арсеньев.
— Нет, — охрипшим голосом ответила Ирина.
— Значит, и пробовать не стоит, — рассмеялся он и резким ударом в спину выбросил Ирину за борт.
Глава 42
Что было потом, Ирина могла описать лишь одним словом: ЖУТЬ!
Она стремительно летела вниз, беспорядочно хватая руками воздух. В голове была отчаянная, безысходная какофония образов, воспоминаний, сожалений и желаний, которые беспощадной стрелой пронзала мысль:
— КОНЕЦ!!!
Она кричала и не слышала своего крика. Она с ужасом ждала, когда земля, земля, по которой она ходила, на которой жила, страдала и любила, примет ее в свои смертоносные «объятия». Она боялась этого и одновременно, удивляясь бесконечности своего падения, хотела этого. Она закрыла глаза, не в силах больше смотреть на «несущуюся» навстречу ей землю.
Вдруг Ирина ощутила резкий толчок и почувствовала, что скована тисками чьих-то объятий. Руки ее сами собой принялись цепляться за это НЕЧТО, впиваясь в НЕГО одеревеневшими пальцами.
— Прекрати меня душить, дура, — услышала она у самого уха голос Арсеньева.
Ирина открыла глаза. Земля приближалась уже не так стремительно. Она подняла голову вверх и увидела над собой купол раскрытого парашюта. И хоть Арсеньев держал ее достаточно надежно, Ирина неосознанно ухватилась за парашютные ремни и снова закрыла глаза.
Они повисли среди густых упругих веток неизвестного Ирине цветущего дерева. Она едва не задохнулась в его дурманящем аромате. Арсеньев «воевал» с парашютом. Ирина, не веря своему счастью, посмотрела вниз на покрытую изумрудной травой землю, и земля показалась ей удивительно приветливой, манящей и совсем не такой зловещей, какой выглядела несколько секунд тому назад.
— Спускайся, — сердито крикнул ей Арсеньев.
— Я боюсь, — прошептала Ирина.
Он рассмеялся.
— Вот глупая, только что летела с километровой высоты, а теперь боится спуститься с двухметрового дерева. Может, тебе парашют предложить? — пошутил он.
Ирина поразилась.
— Что за нервы у этого человека? Совсем недавно я убила его друга, его самого наверняка разыскивают, а он преспокойно шутит.
Словно в подтверждение ее мыслям раздался шум приближающегося вертолета.
— Уверена — это по твою душу, — ехидно произнесла Ирина.
— Может, по мою, а может и нет, — безразличным тоном ответил Арсеньев.
Он уже сложил парашют и доставал из портсигара сигарету. Выкурив ее, деловито скомандовал:
— Пошли.
Ирина не стала задавать вопросов, поднялась с усеянной муравьями коряги и поплелась за Арсеньевым. Платье ее было сильно изорвано, и в самом пикантном месте Ирина вынуждена была придерживать огромный клок ткани рукой. Почему-то болела спина и правая нога. И вообще все тело саднило, да и не удивительно: и руки, и ноги были в ранках и царапинах.
Арсеньев, заметив ее плачевный вид, усмехнулся и сказал:
— Это еще хорошо отделались. Если бы приземлились не на ветки, могло быть гораздо хуже. Вместо царапин были бы переломы.
