Ирина и Лариса наблюдали за решительными действиями подруги. Наташа еще и еще настойчиво жала на кнопку, пока за воротами не начали обнаруживаться признаки жизни, выразившейся в звуках открываемой двери и шаркающих по дорожке сада шагов.
Наконец, калитка медленно со скрипом отворилась, и на фоне ее проема появился силуэт женщины в стоптанных старых туфлях, бесформенной темной одежде с черным большим платком, накинутым на голову и наполовину скрывающим ее лицо.
— Что вам нужно, девочки? — строго спросила женщина.
Подружки переглянулись, застеснявшись и надеясь друг на друга.
— Вы… Мы… Нам сказали… В общем, погадать бы нам, — решившись в конце концов, высказала причину их появления Наташа.
— Погадать? — прошептала женщина.
Она опасливо выглянула за калитку и, не обнаружив на своей улице ни одного прохожего, уже чуть громче добавила:
— Я только по средам и четвергам гадаю, разве вы не знали?
— Нет, не знали… — разочарованно пропела Наташа. — А сегодня пятница. Вот беда!
Подруги уныло переглянулись, приученные родной советской системой к тому, что если уж тебе сказали «нет», то просить и канючить — дело абсолютно бесперспективное. Они совсем уж было собрались уходить, но женщина, еще раз внимательно поглядев на них, столкнулась взглядом с Ириной, вздрогнула и вдруг произнесла:
— Ладно уж, заходите. Не то промокнете под этим дождем насквозь. Вы что же вот так пешком и пришли? — спросила она, оглядывая подозрительно сухих девчонок.
— Нет, что вы, — ответила, продолжавшая вести переговоры Наташа. — Нас вот ее брат привез, — она кивнула в сторону Ларисы, — но он уехал и вернется только через час, а до того пришлось бы…
Она безнадежно махнула рукой.
— Понятно. Идите за мной, — повелительно скомандовала женщина и шаркающей походкой направилась в глубину двора.
Безобразные туфли были явно велики ей. Они норовили соскочить с ног и затрудняли движение женщины, заставляя ее приволакивать то одну, то другую ногу. Она придерживала рукой платок, то и дело натягивая его на опущенное вниз лицо, тем самым скрываясь от обильно хлещущих с небес струй воды.
Ирине она показалась старухой: сгорбленная, зябко прячущаяся от дождя и пронизывающего ветра фигура, шаркающая походка, — все говорило о весьма почтенном возрасте.
В дом она девушек не повела, а повернула по бетонной дорожке, уходящей в глубь сада в сторону небольшого флигеля. Когда женщина ввела их в полутемную прихожую, она включила прикрытую самодельным абажуров лампу, осветившую пучки трав, в странном каком-то порядке (напоминающем ожерелье) свисавших с натянутых вдоль стен веревок, старенький промятый диван и висящее на свободной стене в массивной черной раме большое старинное зеркало, размером в человеческий рост.
«Попались, как дурочки, — с раздражением подумала Ирина. — Ну что может знать эта, видимо, полуграмотная старуха, промышляющая траволечением?»
Словно угадав ее мысли, женщина, отвернувшись от девушек, сняла свою бесформенную накидку и повесила ее на вешалке у входа. Затем она круто повернулась, и, словно предвидя эффект и желая его усилить, резко подняв наклоненную голову и разведя руки, сдернула с головы старушечий платок.
Это было так неожиданно, что девчонки ахнули. Перед ними стояла невысокая, но удивительно ладная и стройная красавица, лет тридцати на вид. На ее смуглом лице выделялись огромные и глубокие глаза, внимательно глядящие на пораженных метаморфозой девчонок.
— Ну, девочки, так о чем вы хотите узнать? О женихах, наверное? — задорно спросила гадалка. — Меня зовут Елена Петровна, а как вас зовут, сейчас узнаю.
Она еще раз внимательным взором окинула девушек, снова вздрогнув, встретившись взглядом с такими же огромными и черными, как у нее самой, глазами Ирины.
— Сейчас я зайду в комнату, а первая из вас, уж не знаю, кто это будет, через пять минут войдет. Остальные по порядку.
И она скрылась за дверью.
Первой в заветную дверь вошла Наташа. Оставшись вдвоем, Ирина и Лариса почти не разговаривали. Какие-то странные предчувствия овладели девушками. Притихшие, они сидели, погрузившись в свои мысли. Куда только не заносили в девичьих мечтах эти легкокрылые творения их взбудораженного мозга. Сказочные принцы, падая на колени, настойчиво предлагали им руки, сердца и королевства. Вихри прекрасной музыки кружили девчонок, и будоража, и баюкая их на своих волшебных эфирных волнах, прекрасные дальние страны гостеприимно распахивали им свои объятия.
В комнате удушливо пахло разнотравьем, от которого кружилась голова. Ирина заставила себя вынырнуть из страны грез и с неудовольствием подумала:
