«Видимо, способность узнавать чужую судьбу порождает безразличие к своей собственной, — подумала Ирина. — Может быть, это и есть та плата, которую неведомые силы требуют за то, что человек дерзнул вмешаться в их естественный ход».
Девушке стало до боли жаль Елену Петровну. Своим новым неизвестно откуда взявшимся знанием, она поняла, что цена того, с чем она сегодня столкнулась, будет высока, может быть, даже чрезмерна. И словно угадывая мысли Ирины, женщина тихо произнесла:
— Не думай о том, что я слишком дорого заплачу за это. Какова бы ни была плата, мне она не покажется чрезмерной. Я обещала тебе кое-что сообщить… Слушай.
И начался рассказ, который, если бы Ирина сохранила способность не доверять этой странной женщине, можно было бы принять за пересказ сентиментальной повести.
Елена Петровна поведала ей о жизни молодой цыганской девушки по имени Ляна, о ее страстной любви к русскому мужчине, летчику. Она рассказала о свадьбе и совсем короткой, но счастливой семейной жизни. Рассказала о страшной, трагической гибели мужа Ляны, о рождении ее сына, о том, как молодой женщине, хранящей верность погибшему своему избраннику, пришлось в одиночку, добывая средства к жизни гаданием, воспитывать мальчика, и о том, как он, став пилотом вертолета-штурмовика, отправился воевать в далекий Афганистан.
Когда Елена Петровна, окончив рассказ, замолчала, Ирина, скорее утверждая, чем спрашивая, воскликнула:
— О себе!.. Вы рассказали мне о себе! Это вы — та самая Ляна!
Девушка с изумлением и восхищением смотрела на сидящую перед ней изысканно одетую женщину, сохранившую и молодость и удивительную красоту, вглядывалась в чудесные ее глаза, из глубин которых выплескивалась неземная тоска и нечеловеческая усталость.
— О себе… Я рассказала тебе о себе, — подтвердила Елена Петровна. — Ляна, по-русски Елена — это я.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем высоких напольных часов, тяжелый маятник которых медленно и торжественно отмерял время их беседы.
— Что же ты ничего не спрашиваешь о себе? — поинтересовалась Елена Петровна. — Ведь все, что я тебе рассказала, пока было обо мне.
— Ах, да, расскажите, пожалуйста, — встрепенулась Ирина, мучительно пытавшаяся увязать историю жизни гадалки с собственной судьбой. — Я вас слушаю.
Елена Петровна тяжело вздохнула.
— Возможно, ты рассердишься, но все уже позади. Я без твоего согласия использовала твою силу. Природа подарила тебе удивительный, но и страшный дар — возможность не только предвидеть события, но и влиять на них. У меня тоже есть эта способность, но она меньше, значительно меньше, чем твоя. Впервые в жизни я встретила человека, который обладает такой гигантской мощью.
— Почему же я не ощущаю этой способности? — усмехнулась Ирина. — Не скрою, порой она очень даже могла бы мне пригодиться.
Гадалка вздохнула, печально посмотрела на девушку и продолжил а:
— Не думай, что это счастье, скорее всего наоборот. Если не будет крайней нужды, не пользуйся своей способностью, даже тогда, когда ты почувствуешь ее и научишься управлять ею. Я уже говорила тебе, что дорого, очень дорого платят дети Лиллит за вмешательство в естественное развитие жизни, а я хочу, чтобы ты была счастлива. Счастливее, чем я. У меня есть причины желать этого, и ты поймешь почему.
Я использовала тебя, выражаясь языком современной техники, как ретранслятор, для того, чтобы точно узнать судьбу сына и, если это возможно, повлиять на нее. То, что ты увидела, еще не свершилось, но исход этого несвершенного события уже предопределен, и предопределила его ты. Я не просила тебя ни о чем. Ты увидела моего сына за мгновение до гибели и сама захотела помочь ему. Если бы не это твое желание, я бы ничего не смогла сделать. Теперь я твоя должница. Но, заглядывая в будущее, могу сказать, что и у тебя уже есть причины испытывать ко мне благодарные чувства.
— Это почему же? — сухо поинтересовалась Ирина, гневаясь, что ее против собственной воли заставили играть какую-то роль в совершенно чужой жизни, но одновременно и гордясь тем, что она спасла человека, этого синеглазого пилота, а особенно тем, что у нее, оказывается, есть способности, которые выходят за рамки обычных человеческих возможностей.
— А потому, — взгляд Елены Петровны стал сосредоточенно-пронзительным, — что тот, кого ты только что спасла, через несколько лет станет твоим мужем.
Глядя на растерянное лицо девушки, гадалка улыбнулась:
— Да, да, именно так. Я знала об этом еще тогда, когда гадала тебе в первый раз, но промолчала. Ты все равно не поверила бы. Ты и сейчас не веришь, но это правда. Так будет. Теперь уже точно.
— Но так не бывает! Это просто невозможно, — воскликнула Ирина.
