— Ну, что ж ты не пригласишь избранницу на торжественный ужин по поводу предложения руки и сердца? — озорно поинтересовалась Ирина, многозначительно поглядывая на двери гостиницы. — Или слабо?
Роман с недоверием взглянул на девушку, пытаясь прочесть в глазах ее истинные намерения, Ирина с приветливой улыбкой ждала ответа, и он успокоился, убедившись, что на сей раз это не ловушка.
— Хорошо, пойдем, только не сюда, — радостно ответил он.
Ресторан был на удивление пуст. Оркестр на небольшой эстраде наигрывал скорее для себя, чем для немногочисленных посетителей, прелестную мелодию из Битлз, которую не смогло испортить даже отвратительное исполнение.
Подошедший пожилой метрдотель, подобострастно улыбаясь, поинтересовался:
— Ужинать будете?
Роман высокомерно кивнул и тусклым, безразличным голосом, каким в «крутых» фильмах говорят с прислугой, не ответив на вопрос, лаконично спросил:
— Мой столик свободен?
— Свободен, свободен, — засуетился метрдотель.
Ирина с изумлением наблюдала за метаморфозой, произошедшей с Романом. Гримаса снисходительного пренебрежения на его лице была столь вызывающа, что у Ирины словно оборвалось внутри.
«Да он просто заевшийся хам из завсегдатаев городских кабаков, — с брезгливым ужасом подумала она. — Он же этого человека ни в грош не ставит, хотя тот ему более чем в отцы годится. А впрочем, эта порода прислуги позволяет молодым хамам топтаться по себе вовсе не бескорыстно, а за определенную плату. Интересно, откуда у него деньги? Каждый день такси, в ресторане — свой, одет с иголочки… А впрочем, какое мне до этого дело! Привел сюда — пусть кормит. Сейчас я нанесу нешуточный ущерб его кошельку».
С этими достойными намерениями она последовала за Романом к стоящему у окна столику, который расторопный официант уже «заваливал» закусками. К своему стыду Ирина была в ресторане впервые. Она с любопытством рассматривала обстановку, одновременно стараясь делать вид, что здесь ей все так же хорошо знакомо, как и многоопытному Роману.
«Теперь понимаю Светку, — язвительно думала она, — потерять такого денежного кадра. И это при ее заносчивом характере и постоянном стремлении к удовольствиям. Странно, как она вообще пережила такую трагедию! Как только я не пала жертвой от ее руки».
В гардероб Ирине и Роману идти не пришлось. Тот же подобострастный метр с угодливой улыбкой, от которой Ирину едва не стошнило, помог им снять верхнюю одежду и лично отнес ее гардеробщику, поспешно вернувшись назад уже с номерками. Тем временем Роман вовсю демонстрировал галантность, манерно помогая Ирине устроиться на стуле.
«Сейчас начнет мне подробно объяснять, в какой руке вилку держать», — ядовито подумала девушка, раздражаясь его излишней обходительностью.
Все дальнейшее мало укладывалось в скромное слово «ужин». Это было настоящее Лукуллово пиршество. На столе появлялись новые и новые блюда. По количеству деликатесов и сосредоточенному обслуживанию официанта, повинующегося малейшему взгляду или движению руки Романа, Ирина давно поняла, что ее наивная попытка истощить кошелек парня, была заранее обречена на неудачу.
«Откуда у него такие деньги? Он же студент. На стипендию, даже если ее увеличить на порядок, так не разгуляешься, а ведь он, судя по всему, завсегдатай этого заведения. Богатые родители? Во всяком случае, другого объяснения я найти не могу», — в конце концов заключила Ирина.
Она вспомнила, как считают деньги ее отец и мать, зарабатывающие их честным, нелегким трудом. Знакомые и друзья Ирины, — все были люди, знающие цену рублю. Девушку охватило отвращение к этому пресыщенному, элегантному хаму, явно испытывающему удовольствие от покупки чьей-либо угодливости.
Мелькнула мысль:
«Он ведь сейчас и меня пытается купить! Точно, вот оно, его истинное лицо! А я-то, дура, ему поверила. Ну нет, дорогой мой осетинский Крез, вот это у тебя и не получится».
Ирина прервала наконец свое брезгливое молчание:
— Так что же, ты по-прежнему настаиваешь, чтобы я вышла за тебя замуж?
— Да, — кратко ответил Роман, пристально вглядываясь в ее глаза.
— Дай-ка мне, Рома, номерок от гардероба, и я тебе отвечу.
Роман с готовностью извлек из внешнего нагрудного кармана пиджака металлический квадратик и протянул его Ирине:
— Вот.
Девушка зажала в кулачке номерок, собралась с духом и выплеснула в лицо Роману:
— Меня тошнит от тебя. Ты устроил здесь представление для бедной девушки, желая поразить ее в самое сердце количеством имеющихся у тебя денег, которое прямо пропорционально хамству, заложенному в тебя, видимо, еще при рождении.
— Но чем же я тебе нахамил? — растерянно спросил Роман.
