— Конечно же, Брат мой! — Фараон развёл руками, не зная, какой просьбы ожидать от Хранителя.
— Я хотел бы… Я прошу тебя подарить мне эту ладью, Тути-Мосе! — Ипи-Ра-Нефер едва набрался смелости.
— Что же, Ипи… — Фараон не был удивлён, скорее, польщён тем, что Хранителя столь потряс плод его разума, — ты — мой названный брат и верный Верховный Хранитель. Ты — брат Мерит. Ты оснастил эту ладью оружием, способным сокрушить любого врага, ты опытный воин и непревзойдённый стрелок. Так что, Ипи-Ра-Нефер, эта ладья твоя, только… Тогда мне придётся назначить тебя Знаменосцем Великой Зелени, ибо ладья эта не для вод Хапи.
— Я согласен, Тути-Мосе, и да будет так! И я благодарен тебе, Фараон, да будет жизнь твоя вечной, — Ипи поклонился Наследнику.
— Тогда, чего же мы ждём, — Фараон прикрикнул на капитана, — к Уаситу! — Тути-Мосе шепнул Верховному Хранителю, — те, кто нас любят ждут нас в Столице.
— И те, кто нас ненавидит, тоже ждут, Фараон, — шепнул Ипи в ответ.
Ниб-Амен, Ипи-Ра-Нефер и Наследник Тути-Мосе, не торопясь, выписывали знаки на своих папирусах, поочерёдно обмакивая палочку в синюю, красную и зелёную краски.
— Я написал, Ра-Хепер, почтенный учитель! — Ипи привстал со своего кресла, поклонившись старику.
— Юный Ипи-Ра-Нефер, сын Паер-Анха, — Ра-Хепер подошёл к мальчику, хотел было посмотреть его папирус, но передумал, — не торопись почтенный Ипи, из Дома Амен-Ем-Хети. Песнь Воина — самая важная песнь в жизни высокородного сына Та-Кем, ибо пишет он её лишь однажды, пишет, на пороге Вечности, перед битвой, готовый к объятиям Прекраснейшей. Я читал вам много Песней Воинов, Ка достойных сановников, Хранителей и Верховных Военачальников, написавших эти строки давно уже перешли в Те-Мери. Я читал вам, о, высокородные юноши, даже Песнь великого Фараона Секен-Ен-Ра, сущего среди Незыблемых, павшего в бою с нечестивыми Хаками. Подумай ещё раз, юный Ипи, пусть ты только обучаешься, да продлят Нетеру дни твои, пусть на свитке с этой песнью не будет твоего Рен, заключённого в священный знак, но этот урок слишком серьёзен и важен. Это последние строки, которые обычно, пишет воин, когда Сешат заканчивает свиток его судьбы. Ты подумал Ипи-Ра-Нефер?
— Да, почтенный Ра-Хепер! — Ипи встал, разворачивая свиток, — учитель мой, я читал Песнь Воина Верховного Хранителя Паер-Анха, оставленную им мне с сестрой перед… — мальчик сглотнул слюну и прикрыл глаза, Наследник и молодой Ниб-Амен переглянулись, — и я готов прочесть свою!
— Я слушаю тебя, юный Ипи-Ра-Нефер, будущий Верховный Хранитель!
Ипи начал читать…
— Стой, Ипи, что ты наделал, достойный Ипи! — учитель вырвал папирус из рук юного Ипи-Ра-Нефера, подбежал к лампаде и поджёг его.
— Зачем, Ра-Хепер, — мальчик с недоумением смотрел на старого учителя.
— Прости меня, достойный Ипи-Ра-Нефер, прости старца, — учитель встал на одно колено перед ним, и обнял мальчика, — твоя песнь прекрасна и достойна руки лучших мудрецов, поэтов и воителей, но… Ты подписал её! Зачем ты назвал своё Имя, юный Ипи-Ра-Нефер?! Я же говорил вам, говорил вам всем, что эту песнь нельзя подписывать, ты можешь накликать беду, Ипи!
Наследник и Ниб-Амен испуганно смотрели то на старика, то на Ипи, а сам Ипи-Ра-Нефер видел, как пламя пожирает его свиток. Огонь вспыхнул, и школа Дома Вечности исчезла. Маленькая Мерит-Ра-Нефер плакала, увидев кошмар, когда в окне дворца сверкнуло бронзовое лезвие…
Ипи открыл глаза… Это был всего лишь сон, вернувшийся с памятью. Нефру-Маат лежала на его руке, уткнувшись головой в плечо Ипи-Ра-Нефера. Ресницы женщины едва подрагивали. Ипи, как можно осторожней, чтобы не разбудить Сестру, высвободил руку, и встал с ложа, окинув взглядом любимую, и прикрыл её тело тонкой тканью. Диск Атума был уже не белым, а золотым, закат был близок. А значит, близилось и время встречи. Хранитель подошёл к столику, вынув из-под него ящик, и отворил, надавив Печатью на защёлку. Письмо Анх-Нофрет лежало на своём месте. Верховный Хранитель ещё раз перечитал его:
