Вдохнув глубже, я хрипло закашлялся, и кашель тут же застрял в горле. Хрюкнув, я с усилием выдохнул, заставляя себя стряхнуть оцепенение. Только задохнуться от страха мне и не хватало. Осторожно ощупываю языком во рту. Исчез «мост» спереди, вместо него - явственно чувствую новые здоровые зубы. В зубах слева нет пломб, и давно порушенные зубы справа - тоже новенькие. Подвигал челюстью - м-да, непривычно, без клацанья зубами по металлокерамике, и провалов пустоты - мой рот будто и вовсе не мой. А откуда у меня взялись зубы? Ни в какой клинике не станут делать их «за так» и тем более вживлять. Если только меня, как конченного психа, не упекли в какой-то экспериментальный центр. Вот оттуда я точно не выберусь. Вспоминаю вывалившуюся из зеркала агрессивную тучу - может, это от нее «подарочки»? О-ох…
Боль растекается по мышцам вязкой патокой, обжигая каждый нерв. Желая приподняться, я пошевелился и обнаружил новый неприятный сюрприз: я связан. Вернее, завернут по горло в плотную, довольно эластичную материю. Она растягивалась, не нарушая кровообращение, позволяя свободно дышать и немного шевелиться, но вывернуться из этой обертки я не мог.
Выждав, пока сердце успокоится, обильно накачав меня адреналином, я попытался открыть глаза. Наконец, мне это удалось. Не сказал бы, что я прям уж воспрянул духом, увидев потолок, но теперь точно знал, где нахожусь. Однозначно, не на планете Земля.
Высокий расписной потолок был живым. По нему медленно плыли облака, похожие на комки ваты, и иногда пролетали крылатые лошадки - пегасы, такие, какими рисовала их Луна у меня дома. Вот один из пегасов подлетел к облаку и уволок куда-то за пределы потолка, толкая передними ногами. Выглядело все, как если б я лежал не в комнате, а под открытым небом. Картину портила лишь странная дырка, будто в потолок влетела петарда.
Потихоньку осматриваю свою, хм, палату, благо, на тюремную камеру она не похожа, и подает надежду, что я не в плену.
Очень красивая, даже роскошная обстановка. Стены, окрашенные в теплые тона, с ажурной лепниной. Массивный комод темного дерева с искусной золотистой резьбой. Огромный портрет Селестии в солидной раме подтвердил догадку о моем местонахождении.
Я лежу на просторной кровати, укрытый легким зеленым одеялом с ромашками.
Повернувшись в другую сторону, мысленно отмечаю расположение двери и окна. У двери стоят два белых жеребца, облаченных в золотые доспехи. Я сразу заметил их абсолютное сходство, словно однояйцевые близнецы: земные пони, крепко сложенные, единый цвет глаз, грив, шерсти, одинаковые черты морд. Ни единого изъяна и отличия. И если бы не живой блеск в глазах, наблюдающих за мной, этих парней можно было смело считать статуями, этаким колоритным украшением комнаты.
Судя по цвету неба за окном, наступал вечер. Взгляд остановился на часах с позолоченным циферблатом и изящными стрелками, гармонично вписанных в витиеватые лепные узоры. Вот только время они показывали… странное. Ибо «часов» на этих часах оказалось восемь, а не двенадцать.
«Хм, так сколько счас?.. Селестия упоминала, что в их сутках шестнадцать часов, значит, по четыре на утро, день, вечер и ночь. Если вечер, то что, час вечера, или как?»
Задачка отвлекла меня от боли и моего неопределенного состояния. Немного поупражнявшись в логике, арифметике, разогрев мозг нехитрым процессом мышления, я хотел осмотреть комнату до конца и встретился взглядом с очень заинтересованными нежно-голубыми глазами. Обладательница остроносой коричневой мордочки неподвижно сидела за столом и пристально изучала меня. Столь серьезное внимание к моей персоне изрядно смутило, я отвел взгляд.
Спрыгнув со стула, пони подошла ближе, морща лоб с небольшим рогом. Одета она оказалась в белый халат, зеленая грива уложена аккуратным узлом на загривке, голову украшала шапочка с красным крестом. Сама же пони выглядела заметно меньше Луны.
«Медсестричка? Или медпоняшка? И насколько поведение местного персонала отличается от земного? Х-хы, и насколько я отличаюсь от местных пациентов?»
Я попытался расслабиться и выглядеть как минимум не агрессивно, чтоб не спугнуть медичку. Ведь если меня связали, это на что-то да намекает.
Опасливо протянув ногу, медпони тронула копытом мой лоб, затем магией подхватила со стола листок и вчиталась, шевеля губами.
- Простите, - единорогая подняла взгляд, - я позову принцессу Луну.
«Луну»? Она сказала: «Луну»?! - яростно взревела моя сущность. Я готов общаться с самим Дьяволом, но не с этой лживой, вероломной, столикой химерой!
Медпони засветила рог и с резким треском исчезла, прежде чем я успел что-то возразить.
Животная злоба напитала огнем ослабшее тело. Задним умом я осознавал, что позиция моя крайне невыгодная: я болен, слаб, и правильно, что связан. Мне бы продемонстрировать смирение, подчинение, выяснить, зачем я тут, и наконец, окрепнуть. Но взбешенная кошмарами и презрением душа отметала доводы рассудка. Я оскалился, тихо и хрипло рыча в потолок. Я жаждал расправы.
