— Пошел прочь, Эраис и будь ты проклят! За всё, что ты сделал мне и моей семье! Будь проклят...
Голос задрожал от нахлынувших воспоминаний и сегодняшней боли, которую я терпела из-за него.
— Я уже проклят, Аделина, — спокойно ответил тот, отворяя тяжелую дверь покоев.
А затем он развернулся и просто направил взгляд на меня, рассматривая долго и томно, будто хотел запечатлеть в памяти мой образ. Подозрение на то, что он еще что-то скрывает, медленно оправдывалось. Я видела это по глазам. Толика печали читалась в этих пронзительных радужках лунного света.
Слова “Останься, побудь еще немного” вертелись на языке. Мне не хватило каких-то нескольких мгновений до прощения. Но он ушел. Окутанный тьмой и тишиной.
Оставив Аделину, я направился к Лайго — искать ответы. Чувства боли, ненависти и опустошённости шли за мной по пятам, но слабели с каждым шагом прочь от источника. Подавленная правдой, она пыталась найти в душе оправдание для меня, и не нашла.
Сегодняшние объятия могли стать для нас последними. Делиться с ней планами было нецелесообразно. Я знал, что уже ничего не будет так, как прежде. После того как я услышал правду о будущем от Сиена, я и сам начал видеть то, что вещала провидица. В видениях о недалёком будущем я видел множество вариантов своей смерти, безумной и неминуемой, и ни одного рядом с ней. Теперь я точно знал: наши с Аделиной пути вот-вот разойдутся.
Портал в Туманность по пути к Лайго я открыл молниеносно. Гравий с хрустом скрипел под тяжёлыми шагами во мгле. Пальцевидные ветви Кориги шуршали листьями по земле и расступались передо мной, пропуская вглубь. Стая крегисов живой подушкой помогла мне выбраться из густого колодца. Весь путь меня не покидало чувство, что я званый гость, а священный оракул ждёт меня.
— Приветствую тебя, Великий Лайго, хранитель памяти, — поклонился я спине мужчины в большом кресле. Он лишь на мгновение поднял руку, отмечая мой приход. В кресле сидел тот самый седовласый старик и медленно покуривал трубку.
— Я ждал муравья, а нагрянул лев, — улыбнулся Лайго, выпуская дым в форме нападающего льва.
— Моя значимость для мира столь высока? — поинтересовался я, озадаченный его словами.
— Кто не падал вниз, не ведает, что он наверху.
— Ты знаешь, зачем я здесь, верно? — перешёл я прямо к делу.
— Говори устами то, что велит сердце.
— Я хочу узнать, есть ли способ изгнать Хташа из тела моей женщины? Меня предали Хранители, организовав не обряд изгнания, а перехода меж телами. Теперь моя женщина одержима. Я должен спасти её.
Лайго взял долгую паузу, сделав несколько малых затяжек и выпуская едкий дым.
— Дева всё так же любит?
— Любит, но не думаю, что простит, — с печалью в голосе вымолвил я, вспоминая её последние слова на прощание.
Лайго впервые перевёл на меня многозначительный взгляд.
— Да умрёт покорённый устами сосуда стихий, и да возродится он в фонтане вечном.
— Это слова из древнего писания? — я задумался, а затем твёрдо добавил: — И да, мне уже нечего терять. Она никогда не простит меня, Лайго. Если я должен умереть, чтобы спасти её, я готов!
— И встретят его четверо на пути из осколков стекла. И будут резать его и кромсать…
Лицо старика вдруг изменилось — ужас и боль появились из ниоткуда, будто сейчас, глядя на меня, он переживал моё будущее. Из его глаз вместо слёз потекла кровь.
— Куда я должен идти? К её богам? Четверо — это они?
— Ты верно толкуешь, сын Тьмы, — уже расслабленным тоном, снова отворачиваясь к морю, произнёс Лайго.
— Но как я могу попасть туда? Я ведь принадлежу Нижнему Чертогу. Никому из наших ещё не удавалось даже приблизиться к вратам.
— Были такие… но никто не вернулся.
— Я пойду. Я должен попытаться спасти её.
Лайго снова глубоко затянул дым и молчал несколько минут, задумчиво глядя в пустоту.
— Когда прыгнешь в пучину морскую, плыви не наверх, а вниз, ко дну. И попадёшь ты к вратам божественным.
— Эта дорога ведёт к смерти, Лайго.
— Нет другого пути для тебя.
Ни секунды не сомневаясь в своём выборе, я быстро подошёл к обрыву.
— Хорошо. Я готов.
На этот раз море бушевало штормом, разбиваясь пеной о скалы. Чёрная вода закипала бурлящими водоворотами далеко внизу.
Её милое лицо всегда было перед моими глазами. Она улыбалась мне и говорила, что любит. В груди больно кололо при мысли о том, что я больше никогда не найду её в постели, не коснусь шёлковых прядей, не согрею мёрзнущее тело своим пламенем. Но я должен был идти по предначертанному пути — и стоять здесь, перед обрывом, с надеждой и верой в лучшее будущее для неё.
Ещё несколько месяцев назад, если бы мне сказали о самопожертвовании, я бы только рассмеялся. Но не сейчас. Я словно переродился специально для неё — маленькой женщины из другого мира, которую теперь боготворю.
Я шагнул в пропасть и очутился в бурлящей воде. Волна подхватила меня и понесла водоворотом вниз. Вода захлестнула меня целиком, наполняя мой сосуд до отказа. Понемногу выпуская воздух из лёгких, я сдался и начал медленно опускаться вниз, будто преступник, привязанный к камню в момент своей казни.