— Воробей уже вернулся в лагерь, — напомнил Огнезвезд. — Не волнуйся, мы сможем обойтись без тебя хотя бы немного, — он вытянул шею и ласково дотронулся носом до носа Листвички. — Это приказ предводителя.
Листвичка широко зевнула.
— Слушаюсь, Огнезвезд. Но вернусь еще до полудня!
— Как пожелаешь, — кивнул Огнезвезд и отошел.
Дождавшись, пока Листвичка выйдет из лагеря, Остролистая тихонько выбежала за ней с ледом. Следуя за запахом целительницы, она вскоре вышла на вершину голого склона, возвышавшегося над озером. Листвичка сидела на вершине, крепко обвив хвостом лапы, и смотрела на воду.
Когда Остролистая взбежала на склон, целительница испуганно вскочила и крикнула:
— Остролистая! Зачем ты меня ищешь?
— Я... я хотела спросить тебя кое о чем, — пробормотала молодая воительница. Теперь, когда решительный момент наступил, Остролистая была уже не так уверена в том, что хочет задать свой вопрос. Она чувствовала, что ответ на него изменит всю ее жизнь. Чего же она хочет?
«Я хочу знать правду!»
Целительница настороженно посмотрела на нее и сказала:
— Спрашивай.
«Она знает, что нам известно про ложь Белки! — В животе у Остролистой похолодело. — Наверное, Белка рассказала ей о том, что случилось в ту ночь на скалах...»
— Я жду, — глухо сказала Листвичка.
Остролистая глубоко вдохнула и выпалила:
— Расскажи мне все, что знаешь. Все, слышишь? Я должна узнать правду!
Странная печаль засветилась в желтых глазах Листвички. Шагнув к Остролистой, она взмахнула хвостом, словно хотела обнять ее за плечи, но в последний миг остановилась.
— Тебе не о чем волноваться, — сказала она. — Я никогда никому не расскажу. Но прошу тебя, скажи — зачем ты сделала это?
У Остролистой перехватило дыхание, словно огромный кусок дичи застрял у нее в глотке. Она не была готова к тому, что их разговор примет такой оборот.
— Что сделала? — спросила она чужим, сдавленным голосом.
Листвичка тяжело вздохнула и закрыла глаза, словно не решаясь произнести уже готовые сорваться с языка слова. Потом она снова посмотрела на Остролистую и тихо спросила:
— Зачем ты убила Уголька?
«Нет! — Остролистая глубоко впилась когтями н землю. — Она не могла спросить меня об этом! Она не может знать! Откуда?»
Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни слова.
— Я все знаю, Остролистая, — так же тихо продолжала Листвичка. — Когда я готовила тело Уголька к последнему прощанию, я нашла между его когтей клочок твоей шерсти. Но я спрятала его туда, где ни один кот не сможет его отыскать. Наверное, мне хотелось спрятать его от самой себя... — Помолчав, она сглотнула и повторила: — Зачем?
— Он должен был умереть! — в дикой ярости прошипела Остролистая. — И ты отлично знаешь, почему!
— Нет, не знаю.
Увидев искреннее недоумение в глазах цели- гельницы, Остролистая поняла, что Белка не рассказала сестре о том, что ее тайна стала известна Угольку.
— Он должен был умереть, потому что он все знал! — зарычала Остролистая. — Той ночью, когда была гроза, Белка сказала ему, что мы не ее дети! Он собирался рассказать об этом всем племенам на Совете! Разве я могла позволить ему сделать это? Все думают, что мы чистокровные коты-воители; рожденные на берегах озера, а мы... Я не могла позволить ему открыть правду о нашем рождении! Я не хотела, чтобы соседи узнали, что Грозовое племя еще менее чистое, чем о нем думают! Уголек мог погубить Грозовое племя!
Она кричала, срывая голос, не замечая ужаса, плещущегося в вытаращенных глазах Листвички.
— Великое Звездное племя, нет! — прошептала целительница. — Значит, это все моя вина... Это все из-за меня...
У Остролистой помутилось в голове. В этот миг она ни о чем не думала, она знала только, что видит перед собой кошку, которая держит в лапах правду.
— Белка рассказала тебе о нас, да? Ты была рядом с ней, когда она явилась в лагерь! Ты должна знать, кто наша настоящая мать!
Листвичка со странным спокойствием посмотрела ей в глаза.
— Да. Я знаю это.
— Тогда скажи мне, пожалуйста!
Несколько мгновений Листвичка молчала. Она стояла, напрягшись всем телом, словно хотела броситься с края холма в пустоту. Потом медленно заговорила:
— Я ваша настоящая мать. Все это время Белка пыталась защитить меня.
Мгновение, показавшееся вечностью, Остролистая просто смотрела на нее.
«Нет! Этого не может быть!»
Но она уже знала, что Листвичка сказала ей правду.
Резко развернувшись, Остролистая бросилась бежать, не разбирая дороги. Поскользнувшись, она кубарем скатилась со склона, но даже не почувствовала боли. Потом поднялась и, не отряхиваясь, бросилась в самую чащу леса, как можно дальше от лагеря. Она не знала, куда бежит, ей просто хотелось убежать от лжи, от вечного привкуса крови Уголька на зубах, от страшного запаха убийства, днем и ночью преследовавшего ее повсюду.
«И все это зря, зря! Я сделала это, чтобы спасти всех нас, но это бесполезно! Все кончено, все...»
Глава XXII
