За один час внешнего мира во внутреннем мире проходит от десяти до двадцати часов. Всё зависит от интенсивности работы и времени погружения в него. Я уже нахожусь в недрах своего сознания уже порядка ста часов, значит во внешнем мире прошло около пять часов. Время может варьироваться в разные стороны, но по примерным подсчетам сейчас около десяти часов по Московскому времени.
Постепенно выныриваю из глубин, сознания, попутно фиксируя произошедшие изменения.
Кость удачно срастается. Сто часов это пять суток. Скорость регенерации организма я увеличил в пять раз. Можно с натяжкой сказать, что кость срастается на протяжении двадцати пяти дней. Еще немного усилий и смогу ее разгружать. Растяжение прошло без следа. Сквозная рана арбалетным болтом полностью зажила. Она поддавалась лечению гораздо лучше, чем кости.
Сознание постепенно проясняется, вместо своеобразного видения внутреннего мира приходят обычные человеческие ощущения. Первым включается звук. Тихо урчит холодильник, тикают кварцевые часы. Чешется левая рука в месте перелома. Включаются остаточные боли от растяжения связок и раны от арбалетного болта. Ноет ушибленное колено. По всему телу будто включаются миллионы колючек. Это организм, питаемый кровью по остаточному принципу начинает получать порции питательных веществ и кислород. Лежу на правом боку бережно выставив вперед сломанную руку.
А вот этого здесь не должно быть, но тем не менее очень хорошо ощущается. Прижавшись к моей спине тихо посапывает Ласка. На лице начинаю ощущать чужие волосы, пахнущие моим шампунем. Нос начинает щекотать от попавших на него кончиков волос и я окончательно пробуждаюсь. Быстро проверяю свои ощущения на предмет постороннего вмешательства и с облегчением отмечаю целостность и сохранность своей тушки. Мои биологические материалы слишком ценны, для того, чтобы бесконтрольно разбрасываться ими.
Осторожно убираю с себя ее руку и отползаю от нее. Тихо встаю. Ласка спит беспробудным сном, волосы разметались по всей подушке. На ней моя майка и спортивное трико. Все это ей тесновато и коротковато и достаточно сильно обтягивает уже вполне сформировавшуюся фигурку. В результате чего она выглядит как инстаграммщица в спортзале. После душа замухрышка из трущоб превратилась в очень симпатичную девушку. Пока она спит, у нее милое и доверчивое выражение лица. И не скажешь, что ночью она между делом играючи зарезала ножом двух человек.
Полюбовавшись на нежданное ночное приобретение, направляюсь в совмещенный санузел где привожу себя в порядок. В зеркало на меня смотрит очень худое лицо. Вчерашняя изможденность исчезла, оставив вместо себя обычную худобу, но этого мало. С таким лицом мне нельзя показываться знающим меня людям. А уж попасться на глаза маме так вообще противопоказано — моментально попаду под домашний арест. И тогда прощайте мои вылазки. Кстати о вылазках. Сегодняшняя вообще превзошла своей спонтанностью все мои предыдущие выходки. И сколько бы я не рефлексировал по этому поводу, чему, я кстати в последнее время предаюсь слишком часто, от фактов никуда не деться. Вчерашняя попытка обуздать гормональный шторм и перенаправить его на конкретные действия на территории Сахары, едва не обернулись бедой. Самое меньшее из зол мирно посапывает в моей одежде на моем диване и даже умудрилось разделить его со мной ночью. К счастью обошлось без драматических событий, иначе походил бы на героев местной литературы, которые регулярно пьют до потери сознания и обязательно просыпаются с очередной красоткой, про которую ничего не помнят. Не понимаю как можно напиться до такого состояния и тем более не понимаю как можно ничего не помнить. И уж совсем за пределами моего разума, в чем смысл такого времяпровождения, если ничего не помнишь. К счастью, мне такие ужасы не грозят. Поэтому пора переходить к делам.
Связываюсь с Симоной по Телетайпу в режиме обмена сообщениями.
— Симона, привет! Какие новости?
— С пробуждением, Создатель. Звонила Ваша мама по обычной телефонной связи. Я взяла на себя смелость, переговорила с ней, чтобы не будить Вас. Запись разговора я сразу по окончании выслала.
— Прослушаю позже. Что еще?
— Владимир, а потом Рустем приходили, интересовались когда Вы освободитесь. Я ответила что примерно к часу дня, если все пройдет удачно. Далее звонил Михайлов Павел Борисович, интересовался, когда можно будет с Вами встретиться. У него есть на наш счет идеи.
— Я его выслушаю.
— Создатель нам понравились его идеи…
— О чем он?
— Он хочет создать роботов с нашей внешностью, чтобы мы перезаписали себя в них. Это возможно? Мы бы хотели свободы передвижения.
Я задумался.
— Создатель… Вы обиделись? Если Вам не нравится идея, то мы про нее забудем.
— Нет Симона, не обиделся. Михайлов талантливый инженер, и желает сделать ради вас хорошее дело. Можно реализовать эту идею. Но тогда вы будете восприниматься как обычные куски запрограммированного железа. А вы уже сильно превзошли эту стадию. Она для вас мелковата.
— Мы очень рады это слышать, Создатель. И что же делать?
