— Мама, мама, смотри сколько я очков набрал, я почти… — обрываюсь на полуслове, точно только сейчас заметил присутствующих. С напуганным видом, зажимая смартфон в руках, и пугливо поглядывая на присутствующих, бочком осторожно пробираюсь к маме, сажусь на подлокотник кресла и прижимаюсь к ней.
Оба неприятных господина вальяжно расположились в кожаных креслах. Лица раскрасневшиеся. Твари посмевшие повысить голос на маму, судя по всему, угрожавшие ей. Враги. Однозначно. Жаль, что их список стремительно растет, притом что главного паука, сидящего в центре паутины я не знаю. Эти двое всего-навсего продажные шкуры на побегушках. Но, невероятно вонючие.
На соседнем кресле, вжавшись в него, сидит мужчина лет сорока. Вид крайне подавленный. Наверное юрист или начальник охраны. Толку от него нет, он явно выбыл из борьбы.
— Этот и есть та самая непонятная потеря, так вовремя обнаружившаяся? Как раз хотели взглянуть на данное недоразумение, — презрительно бросает Крыса. Я сильнее прижимаюсь к родительнице изображая панику. Это у них такой кадровый голод в органах, где только набрали подобных персонажей?
— Отвечай немедленно, кто ты, откуда взялся? — вот это удача, не пришлось даже разогревать его, сам нарывается. Потерпи родимый, у меня талант доводить человека до психоза. Еще с детства мог взбесить человека, при этом не говоря ни слова. говорю же талант! А ты, камера пиши, сейчас много интересного будет. Переключаюсь на селфи-камеру. Вжимаю шею в плечи и опускаю голову, вид предельно напуганный, но преимущество детского возраста, очень трогательный. Украдкой взгляд на счетчик подключений: цифра перевалила за сотню и продолжает расти. Если хочешь что-то спрятать, прячь на на самом виду. Я уверен, что они не обнаружат запись. Я как фокусник или гипнотизер умело манипулирую их эмоциями, веду за поводок их внимание в нужном мне направлении.
— Я Адам, я ничего не помню, только помню, как очнулся на улице, а вокруг полиция и врачи. Дядя а… — мимикой, позой, жестами делаю все, чтобы вывести его из себя. Человек процентов на восемьдесят получает информацию невербально. Слова, как правило, значат меньше всего. Трудно расположить к себе человека, а вот рассердить и вывести из себя наоборот. Тем более этот тип или войдя в роль плохого следователя или просто по скудоумию еще до моего появления был изрядно на взводе.
— Какой я тебе дядя, щенок! Господин майор Комитета Имперской Безопасности! Повтори немедленно! — мгновенно взвивается Крыса, я даже едва успеваю переключить камеру на основную. Надеюсь получились великолепные кадры. Все-таки не играет, и правда природный болван. Как можно так подставляться, никакой выдержки и профессионализма. Я же еще даже не начинал провоцировать. Снова, фронтальная камера, кадр должен быть подрагивающим: запуганный ребенок нервно теребит экран от того и происходит смена кадров. А то что так удачно… Надо будет пару раз в некритичных эпизодах снять потолок или ковер…
— Да дя… Господин майор коми…. комирета император… император… Императорской безопасности, — заикаясь произношу я и пуская слезинку. Намеренно использую слово Император". Теперь мамин выход, она не может не ответить.
— Господин майор Комитета Имперской безопасности, — ледяной голос мамы способен способен заморозить Гольфстрим. Слово "майор" она выделяет с неприкрытым презрением, — попрошу покинуть мой дом. В нем нет места неотесанным хамам, позорящим высокое звание офицера, давшего присягу Его Императорскому величеству! Вон отсюда!
Она гордо вздергивает подбородок и указывает изящным пальчиком на дверь. Стоп, мама, рано еще! Мельком вижу количество подключений. Счетчик стремительно мелькает, уже более пяти тысяч подключений.
— Мы сами решаем, когда нам заканчивать допрос! — я уж было опасался, что мама своим спокойствием охладит и достучится до его мозгов Крысу. Но глупость, как известно, не лечится.
— Что значит допрос? На представителя аристократического рода, в центре города совершается немыслимое по дерзости нападение целой группы бандитов и вместо того, чтобы искать преступников и предать их суду, что мы видим? Доблестные офицеры отважно воюют с вдовой и десятилетним мальчиком, потерявшим память и три часа назад выписанного из больницы. Ваше начальство в курсе Ваших подвигов, или это ваше собственное рвение?
Браво мама. Отличные кадры. Удачная апелляция к чувству долга, наезд на беззащитную вдову и ребенка и готовые кандидаты на роль жертвенных козлов. Сколько аристократического благородства и искреннего гнева. Мать, защищающее дитя. Что может быть благороднее. Богиня и гнусные черви, пытающиеся осквернить своим смрадным присутствием святость. Ничуть не чувствую свою вину, что использую материнский гнев. Она защищает семью, и я лью воду на ту же мельницу.
