— Ты можешь мне не верить, но это так! — яростно выкрикнул Линь Хон, явно задетый за живое и вошедший в стадию отрицания. Ну и, как и любой малолетний максималист, он не мог просто так позволить принижать то, во что он верит, немедленно бросаясь в спор, даже если тот заведомо не имеет смысла. — Простолюдины ничем не хуже вас — аристократов! И мы тоже можем быть сильными!
— О, видишь ли, мой наивный и не очень умный друг… Какими бы талантливыми ни были простолюдины, такие знания не валяются на дороге, и в первой попавшейся лавке их не купишь, а значит, вам их дали, а дать их вам мог только кто-то ещё более влиятельный, чем Лорд Северной Стражи. С учётом же ваших лозунгов, из этого следует очень простой вывод: вы, ребята, инструмент в борьбе за место у трона… или на троне. Или, быть может, это проект кого-то из наших соседей, потому что нет более удобного момента для вторжения завоевателей, чем гражданская война в стране. Так что можешь обманывать себя сколько влезет, но ваша организация — кто угодно, но точно не самостоятельный союз уставших от угнетения простолюдинов.
— Ты… ты лжёшь! — прошипел террорист, чьи распахнутые до предела глаза лихорадочно блестели.
— Зачем бы мне? Мой клан варится в этом чане с отходами уже больше тысячи лет, там, где ты видишь «священную борьбу», я наблюдаю всего лишь очередную интригу. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Расходный материал и должен быть уверен, что борется за что-то стоящее, должен быть вдохновлён идеей, ради которой не стыдно и жизнь положить. О, нет-нет, не смотри на меня так, — я вновь улыбнулся, — разумеется, ты — не расходный материал. Препараты, которыми тебя накачивали для такого быстрого развития, конечно же, не имеют побочных эффектов и не сократили твою жизнь лет до тридцати. И тварь в твоей руке, конечно же, просто даёт тебе силу, а не пожирает заживо.
— Заткнись! Заткнись! Я готов умереть ради нашей борьбы! Я сам пошёл на это!
— Да-да, я уже понял, что ты ничего не знаешь, как и твой приятель, — выразительно скашиваю взгляд на Чу Сяня, который хоть и перенёс психологическую атаку более стойко, но тоже выглядел далеко не оставшимся глухим к «лживой крамоле ворога». — Но, если честно, во всём этом я другого совершенно не понимаю.
— Чего? — пусть сквозь зубы, но всё-таки вопросил подросток.
— Если вы хотели похитить Ю Нин, то почему Чу Сянь просто не подошёл к ней вечером первого дня, чтобы передать конверт якобы с посланием от ректора? Что вам мешало положить туда какую-нибудь схему местности этого плато с парой пометок в случайных местах и пропитать его тем же ядом травы Чёрной Тюрьмы? Пока бы она крутила этот рисунок в руках, пытаясь понять, что это значит и что надо делать, яд бы проник в кожу и заблокировал ей возможность использовать Ци, после чего всё бы и закончилось. Зачем было убивать моего недалёкого троюродного брата, ставить всех на уши и устраивать весь этот цирк с оползнями, призванными Демоническими зверями и прочей идиотией?! Как это должно было работать?! — уф, наконец-то я это спросил. Боги, как долго я держал это в себе…
— …
— … — судя по лицам террористов, данный простой вариант им в головы тупо не пришёл.
— Что за выражения лиц?! — не отказал я себе в удовольствии выместить на них своё отношение к этому факту. — Вы готовились к этой операции несколько месяцев и, хотите сказать, такой простой вариант даже не догадались обсудить? — судя по всему, да — не догадались. — Ладно, хорошо, почему тогда не отравили припасы в лагере? Пусть все готовят себе сами, но рис-то на всю толпу хранится отдельно! Что вам помешало сыпануть туда чего-нибудь с отложенным действием, чтобы весь лагерь просто уснул ночью беспробудным сном?
— Лян Ю, хватит рассказывать всем, как бы ты сам меня похищал! — возмущённо потребовала Вайсс.
— Да, брат Ю… — чуть менее уверенно поддержала её Сюен, — в этот момент ты выглядишь довольно жутко…
— Хорошо, я понял, что самый главный злодей на этой горе — это я, — тяжело вздыхаю, с некоторым трудом заставляя себя не отвлечься в этот момент от контроля за противником, ибо… ибо это реально было больно.
