Мах’рал, взмахнув алебардой, повергла на пол двух первых троллей с раскрашенными белой и черной краской лицами. Вокруг упавших расплылась лужа крови, но прочих это не испугало. Без колебаний переступив через павших собратьев, еще двое кинулись к королевской стражнице, бросили копья, вцепились в длинное, прочное древко алебарды Мах’рал, дернули раз, другой, и стражнице, не удержавшей оружия, пришлось отступить под прикрытие щита Таланджи.
– Головы береги!
Сгусток пламени, набухший на острие кинжала Зекхана, метнулся вперед, застав одного из завладевших алебардой врасплох. Другой, удержавший древко, ткнул им Мах’рал, точно копьем, но та, увернувшись, выхватила из ножен на золотом поясе небольшой нож.
Из глубины коридора раздались новые вопли ярости, и Таланджи пала духом. Этих немногих мятежников они, может, и сдержат, но если к ним подойдет подкрепление, троих защищающихся наверняка сомнут.
Однако мятежники вовсе не ликовали и не готовились к новому приступу. Наоборот, в страхе бросились врассыпную: с тыла к ним подступали королевские стражники, сбежавшиеся на шум со всего дворца. Бунтовщик, который выхватил у Мах’рал алебарду, выругался, устремился вперед, на прорыв, но Мах’рал умело обезоружила врага, а, вернув себе алебарду, с силой ударила его древком в лоб.
– Живьем брать! – крикнула Таланджи стражникам, пока в коридоре не началась бойня.
Но нет, сдаваться никто из мятежников и не подумал. Все они бросились к стражникам – грудью на острия направленных на них алебард. В досаде и ярости Таланджи заскрипела зубами, но тут же ахнула: последний враг, оставшийся на ногах, круто свернул к ней. Лицо его закрывала необычная маска – черная в белую полосу. В глазах за узкими прорезями полыхнули безумные искры, и тело мятежника мигом окуталось странным зеленым пламенем. Щит Таланджи треснул надвое. Еще шаг – и нападавший, подступив к ней вплотную, приставил к ее горлу короткий зазубренный кинжал.
– Укус Вдовы рядом, королева-изменница, – шепнул он, без церемоний швырнув Таланджи на пол. – Они везде, всюду!
Вдруг за его спиной заклубился голубой дым. В зале сделалось холоднее. Из дыма донесся странный прерывистый, будто предсмертный хрип, вздох… и плеча тролля в маске коснулся огромный костлявый палец.
Тролль, вздрогнув от неожиданности, обернулся и увидел прямо перед собою устрашающую костяную личину Бвонсамди.
– Бу-у!
С этим Бвонсамди исчез столь же внезапно, как и появился, но его кратковременного явления оказалось довольно. Лицо тролля исказилось в жуткой гримасе, челюсть отвисла, огонь в глазах померк. Ушей Таланджи достиг влажный скрип входящего в плоть клинка, но вонзился он не в ее горло – в горло врага. Маска, а за нею и волосы нападавшего затрещали, опаленные молнией: кинжал Зекхана пронзил его шею насквозь.
Сбросив с себя отяжелевшее мертвое тело, Таланджи откатилась в сторону и шумно перевела дух.
«Укус Вдовы…»
Не веря собственным ушам, королева озадаченно покачала головой. Укус Вдовы – последователи Шадры и Язмы, но ведь и эта лоа, и верховная жрица мертвы!
– Королева! Королева! – наперебой закричали стражники, подбегая к ней.
– Уф. Со мной все хорошо, – буркнула Таланджи, поднявшись и сев. – Ну скажите же, что хоть одного взяли живьем!
– Ни единого, – отвечала Мах’рал, подавая королеве руку. – Все покончили с собой, бросившись на наши алебарды.
С помощью стражницы встав на ноги, Таланджи окинула яростным взглядом груду мертвых тел и лужи крови, вновь обагрившей пол Сердца Империи. Да, Тралл был прав. И Бвонсамди был прав. Убийцы не остановятся. И как ей назваться истинной королевой зандалари, когда ее народ раздирает надвое смута? Пока мятеж продолжается, все, что она надеется уберечь и построить, остается в опасности!
– В точности как и тот покуситель, – пробормотала она, присев над мятежником в маске и приглядевшись. Волшебный огонь угас, но прежде обратил в угли добрую половину его лица. – Ради своего дела не щадят жизни. Идут на смерть… только ради того, чтоб погубить меня.
Увидев текущую в ее сторону кровь, Таланджи отодвинулась от убитого и медленно повернулась к посланцу Орды. Орда… Когда в этом самом зале погиб отец, она была совсем одна, но теперь рядом с нею стоял, глядя ей в глаза, союзник. Союзник, уже дважды защитивший ее.
– Караулы удвоить. Во дворец никого не пускать. Зекхан, я должна поговорить с советниками, а после нам многое потребуется обсудить.
– Ты только глянь на нас! Прекрасная из нас с тобой вышла команда, малыш-молния… Заппи-бой.
Вжавшись спиной в двери зала совета, Зекхан по наитию протянул парящему перед ним лоа кинжал – дар скромный, но уж какой под рукой оказался… Все тело охватила дрожь. Неужто… неужто лоа могил только что вправду назвал его
