– Какой Краззет? Тот самый Краззет? Так я ж его знаю! Чудной такой коротышка, очень любил перекинуться в карты да кости у нас, в Вольной Гавани! А Епископом его прозвали за то, что, как в дым наклюкается, всякий раз говорил: «Ну нализался я до поросячьего писка», – только язык заплетается и оттого вместо писка выходит вроде «я – апр-рыпископ».
Как ни хотелось бы в эту минуту выбить пинком стол из-под ног Фэйрвинда, Матиас лишь незаметно стиснул зубы. Что самое неприятное, пират был совершенно прав. В точности то же самое говорилось и в собранном на Краза досье.
– Скучаю я по этому парню! – продолжал Фэйрвинд. – Старого попугая, Бонгбонга, в картишки ему проиграл. До сих пор думаю: что с этой птицей дальше случилось…
– Так вот, Краз полагает, что попытка покушения здорово спутала планы Орды, – сообщил ему Матиас, разбирая шифрованное донесение. – Королева в припадке ярости отправилась восвояси. За нею послали шпиона, тролля-шамана по имени Зекхан. Любопытно… должно быть, ее верность Орде не так прочна, как мы полагали.
– На чем ты таком, позволь поинтересоваться, сумел Краззета подловить? С чего он вдруг согласился строчить для тебя доносы? – с ухмылкой спросил Фэйрвинд, сбив Матиаса с мысли.
Произошло это так давно, что не сразу и вспомнилось.
– Попугаи. Странное множество попугаев.
Пират, пожав плечами, снова прижал бутылку к груди.
– Ничуть он не изменился. Погоди-ка, а не слишком ли с их стороны беспардонно шпиона к королеве троллей подсылать? Она едва не погибла, а они ей же и не доверяют? А может, она с Сильваной снюхалась, а? Это-то нам здесь разведать и требуется? А если Орда ей не доверяет, так, может, у нас и цель одна?
Преподавать пирату краткий курс азов шпионажа Матиасу было недосуг. Объяснять, что никаких «нас» здесь нет, а есть только штормградская разведка – тоже. Впрочем, учитывая сложившееся положение, сейчас оставалось одно: выжидать и строить планы.
– Может, Орда с нами и не в дружбе, но умом они вовсе не обделены. Согласно моему опыту, любой заговор выявляется легче легкого, если знаешь, на что обратить внимание. Вероятнее всего, шпиона они к королеве отправили только из осторожности. Причем вполне разумной.
Тут в двери негромко, тревожно постучали.
– Кто хочет…
– Да-да?
Матиас смерил пирата возмущенным взглядом, однако Фэйрвинд, осклабившись от уха до уха, ликующе замолотил по столешнице каблуками. Дверь отворилась, и в каюту заглянула жрица моря, Мелли – рослая, крепкая, темно-рыжие волосы заплетены в тугие косы, короной уложенные вокруг головы, темная кожа местами красна от солнечных ожогов.
– Прошу простить меня, – негромко проговорила она, – но нас настигает еще один шторм. Об этом-то – о погоде – мне и хотелось бы с вами поговорить… Все это не случайность, и подобная магия мне неизвестна. Похоже, кто-то, точно знающий, где мы, шлет непогоду именно на нас.
– Ну и дыра, – хмыкнула Сира Лунный Страж, выдергивая из трясины сапог и прислушавшись к звучному чавканью грязи. – Счастье, что этот пост – временный.
Стоявший с ней рядом Натанос хранил неподвижность и не обращал никакого внимания на довольно густое облако гнуса, кружащего над его головой. Он часто пользовался едва уловимым одеколоном, отбивавшим запах не живой и не мертвой плоти. Полное отсутствие запаха многим внушало тревогу – даже Сира привыкла к нему только недавно. С гнусом она обходилась куда менее любезно и от назойливых кровососов, сгущавших вокруг нее рой, нет-нет да отмахивалась.
– Да где же они? – с досадой добавила Сира.
– Терпение, Страж. Терпение.
Жизни она особо не радовалась никогда, а сейчас, вынужденная стоять и ждать по колено в гнилой трясине – тем более. Здесь, в Жабьей топи, каждая мелочь служила ей странно мучительным напоминанием о собственном небытии. Здесь жизнь бушевала со всех сторон, от влажных деревьев в зеленых бородах мхов до крабов, сновавших взад и вперед по видневшемуся внизу берегу, до оглушительного хора лягушек и насекомых, лишавшего всякой возможности поразмыслить в тиши и покое.
Жизнь… Здесь жизнь цвела повсюду, цвела безоглядно, бесстыдно, просто-таки в глаза совала
Мерзость, да и только!
– Нас сожрут заживо, – прошипела Сира, раздавив добрую дюжину кровососов еще до того, как последнее слово слетело с ее языка.
– Там.
Натанос указал в сторону тех самых деревьев, которые заслоняли речных чудищ. Окруженный длинными, сочащимися росой прядями висячих мхов, берег казался невыносимо тесным. Вокруг, стойко снося укусы москитов и вонь болота, несла караул четверка темных следопытов.
– Видишь их? – спросил Натанос.
Сира сощурилась, вглядываясь в заросли.
– Они движутся по лесу, словно тени, и, будучи тенями, еще принесут нам немало пользы.
