Мальчики шли под музыку; носилки с бездыханным телом приблизились, а затем начали удаляться, исчезая в ночи вместе с процессией. Звуки свирелей и бой барабанов постепенно стихали. Но перед тем как исчезнуть окончательно, три мальчика из оркестра остановились, отложили свои инструменты и повернулись к Уиллу, бесстрастно глядя в его лицо.
Один из них сказал:
– Уилл Стэнтон, остерегайся снега!
Второй произнес:
– Леди вернется, но Тьма наступает.
Третий быстро запел песню, слова которой Уиллу были уже очень хорошо знакомы:
Но мальчик на этом не остановился, как ранее сделал Мерримен. Он продолжил:
Внезапно поднялся сильный ветер, и в круговороте снежных хлопьев и темноты мальчики исчезли, умчались прочь. И Уилл почувствовал, что несется назад, через Время, по мерцающей дороге Носителей Света. Снег бил ему в лицо. Ночная тьма жалила глаза. Он услышал, как Мерримен обращается к нему из темноты, настойчиво, с новой надеждой и силой в голосе:
– Опасность возрастает вместе со снегом, Уилл, остерегайся снега. Следуй за Знаками, остерегайся снега…
И Уилл снова очутился в своей комнате, в своей постели… Он засыпал под звуки предостерегающих слов, которые низким колокольным звоном разливались над заснеженными горными вершинами: «Остерегайся… остерегайся…»
Весь следующий день снег шел не переставая. И через день тоже.
– Когда же этот снег прекратится? – уныло спросила Мэри, глядя на слепую белизну за окном. – Ужасно, что он идет и идет, ненавижу это.
– Не будь глупой, – говорил Джеймс. – Это просто очень долгая буря. Не надо впадать в истерику.
– Нет, это очень странная буря. От этого становится страшно.
– Глупости. Это просто снег, много снега.
– Никто никогда не видел так много снега. Посмотри, какие высокие сугробы – мы не смогли бы выходить через заднюю дверь, если бы регулярно не расчищали снег, с тех пор как он начал падать. Нас завалит снегом, вот что случится. Он уже давит на нас и даже разбил окно на кухне, неужели ты не знаешь?
– Что? – резко переспросил Уилл.
– Маленькое окно около печи. Гвенни зашла на кухню сегодня утром, а там дикий холод, и на полу лежит снег, и валяются осколки стекла. Вес снега так давил на окно, что оно разбилось.
Джеймс громко вздохнул:
– Снег ни на кого не давит! Просто сбоку от дома снег сдувает в сугроб, вот и все.
– Неважно, все равно это ужасно. Как будто снег старается заползти внутрь. – Голос Мэри почти срывался на слезы.
– Давайте посмотрим, проснулся ли Стран… проснулся ли старый бродяга, – предложил Уилл. Настало время прервать Мэри, пока ее слова не станут совсем уж похожи на правду. Сколько еще людей в стране так же напуганы снегом? Он с яростью думал о Тьме и пытался сообразить, что может предпринять.
Странник проспал весь предыдущий день, почти не шевелясь, лишь иногда он издавал случайное, лишенное смысла бормотание и пару раз сипло вскрикнул. Уилл и Мэри направились в его комнату, неся на подносе мюсли, тосты, молоко и джем.
– Доброе утро, – громко и отчетливо сказал Уилл, войдя в комнату. – Не хотите ли позавтракать?
Странник приоткрыл один глаз и посмотрел на них сквозь седые волосы, которые после мытья казались еще более длинными и лохматыми и падали ему на лицо. Уилл подвинул к нему поднос.
– Тьфу! – Изо рта Странника вырвался такой звук, как будто он сплюнул.
– Прекрасно, – произнесла Мэри.
– Может быть, вы хотите чего-нибудь другого? – спросил Уилл. – Или вы просто не голодны?
– Меда, – ответил Странник.
– Меда?
– Меда и хлеба, меда и хлеба, меда и…
– Хорошо, – сказал Уилл. И они унесли поднос прочь.
– Он даже не говорит «пожалуйста», – посетовала Мэри. – Какой противный старик. Я больше не подойду к нему.
– Успокойся, – попросил Уилл.
Оставшись один на кухне, он нашел в кладовке банку с остатками засахаренного меда и толстым слоем намазал его на три куска хлеба. Он отнес все это вместе со стаканом молока наверх Страннику, который с голодным видом уселся на кровати и с жадностью начал поглощать все это. Наблюдать за тем, как он ел, было довольно неприятно.
– Хорошо, – сказал он, слизывая мед со своих пальцев и пристально глядя на Уилла. – Снег все еще идет?
– Что ты делал в снегу?
– Ничего, – угрюмо ответил Странник. – Я не помню. – Он хитро прищурился, показал на свой лоб и жалобно промычал: – Меня ударили по голове.
– Ты не помнишь, кто тебя нашел?
– Нет.
– Ты не помнишь, кто я?
Он быстро покачал головой:
– Нет.
