– И я, бывает, почитываю, – сухо отозвался Мэт. По правде говоря, Эгвейн и Найнив вполне заслуживали того, чтобы с них спустили шкуру, – Мэт не забыл, как они спеленали его с помощью Силы, чтобы заставить признаться, где он припрятал письмо Амерлин, не говоря уже о прочем, но он не собирался их выдавать. Куда лучше натянуть нос Морейн. – Читал и «Сокровища», и «Взаимоотношения» – в книжках много всякого понаписано.
К счастью для Мэта, Морейн не настаивала на том, чтобы он повторил названия, – когда Ранд помянул книги, Мэт особо не прислушивался.
Однако Морейн вновь перевела взгляд на Ранда:
– Итак, какие ответы ты получил?
– Это мое дело, – сказал Ранд и нахмурился. – Непросто было разговаривать с ними. Они привели какую-то… женщину… чтобы она толковала со мной, но и она говорила так, как пишут в старинных книгах. Я с трудом разобрал некоторые слова. Мне и в голову не приходило, что там говорят на другом языке.
– На древнем наречии, – пояснила Морейн, – на одном из его диалектов, довольно грубом. Они пользуются им, когда говорят с людьми. А ты, Мэт, легко ли понимал свою переводчицу?
Во рту у него пересохло, он с трудом сглотнул и произнес:
– Вот оно что! Значит, они на древнем наречии говорили? Нет, мне они переводчицу не приводили. В общем-то, я так и не успел задать свои вопросы. Колокол загромыхал так, что чуть не обвалились стены, и они вытолкали меня взашей, будто я им на ковер нагадил.
Морейн продолжала недоверчиво сверлить его взглядом. Ей было известно, что с уст Мэта порой слетают слова древнего языка.
– Кое-какие слова я разбирал, но не настолько, чтобы понять, что они имели в виду. Но вы с Рандом получили свои ответы. А что они сами с того имеют? Эти змеи с ногами? Что они делают-то? А то вдруг поднимемся наверх и обнаружим, что десять лет будто корова языком слизнула – как с Байли в сказке.
– Чувства, – скривившись, ответила Морейн, – переживания, ощущения. Они заглядывают человеку в голову – вы могли чувствовать это, когда у вас мурашки пробегали по коже. Вероятно, они каким-то образом подпитываются человеческими эмоциями. Айз Седай, изучавшие в Майене этот тер’ангриал, писали, что после того, как им воспользуешься, появляется сильное желание ополоснуться. То же самое испытываю и я.
Она повернулась, собираясь уйти, но Ранд задержал ее:
– А их ответы? Они правдивы? Ты как считаешь? Если верить книгам, они говорят правду, но неужто они и впрямь способны предвидеть будущее?
– Ответы правдивы, – помедлив, сказала Морейн, – во всем, что касается личной судьбы спрашивающего. Это точно. – Она помолчала, прикидывая, какое впечатление произвели ее слова на Ранда и Мэта. – Что же до того, как им удается прозревать будущее, на этот счет остается только строить догадки. Мир, знаете ли, устроен… странным образом. Возможно, им как-то удается отслеживать, как нити человеческих судеб вплетаются в Узор. Или, может, таков дар этих существ. Боюсь, яснее выразиться я не могу. Ответы их зачастую темны и невнятны. Но я могла бы помочь вам истолковать их.
Глаза Морейн перебегали с одного на другого, и Мэт чуть было не выругался. Видать, она не поверила в то, что он не задавал вопросов. Хотя, возможно, дело тут в обычной подозрительности Айз Седай.
– А ты скажешь нам, о чем ты спрашивала и что услышала в ответ? – спросил Ранд с легкой улыбкой.
Вместо ответа Морейн окинула его спокойным изучающим взглядом и двинулась к выходу. Перед Айз Седай неожиданно поплыл в воздухе маленький светящийся шар, – яркий, словно фонарик, он освещал ей путь.
Мэт понимал, что сейчас ему бы лучше помолчать, оставить все как есть, – может, она уйдет и забудет о том, что он побывал здесь. Но он кипел от ярости и не мог сдерживаться. Подумать только, что за вздор они несли! Может, это и правда, раз уж Морейн в этом уверена, но он был бы не прочь встряхнуть кого-нибудь из этих типов за ворот – или что там сойдет за ворот в тех хламидах – и заставить выложить все без утайки.
– Почему нельзя побывать там дважды, Морейн? – крикнул он ей вслед. – Почему?
Мэт чуть было не спросил, отчего они так беспокоились насчет железа и музыкальных инструментов, но вовремя прикусил язык. Иначе он разоблачил бы себя: об этом он не мог знать, если не понимал того, что ему говорили те существа.
Морейн помедлила у двери, и трудно было понять, смотрит ли она на тер’ангриал или на Ранда.
– Если бы я знала все, Мэтрим, мне не было бы нужды задавать вопросы. – Айз Седай постояла еще мгновение, глядя в комнату, – и смотрела она именно на Ранда – и ушла, не проронив больше ни слова.
Ранд и Мэт молча смотрели друг на друга.
– Ты узнал, что хотел? – спросил наконец Ранд.
– А ты?
Над ладонью Ранда вспыхнул яркий язычок пламени. Не мягко светящийся шар, как у Айз Седай, а настоящий огонь – словно зажегся факел. Ранд направился к выходу, но Мэт задержал его другим вопросом:
– Неужто ты допустишь, чтобы белоплащники хозяйничали у нас дома? Ты же знаешь, что они двинулись в Двуречье, а может, уже добрались до Эмондова Луга. Желтые глаза, проклятый Возрожденный Дракон. Одного этого разве мало?
