Тайренская знать не слишком пеклась о благе простонародья, а точнее сказать, не пеклась вовсе. В Андоре ее наверняка встретили бы радушными улыбками и сердечными приветствиями, уместными в устах свободных людей, сознающих собственное достоинство, равно как и достоинство своей принцессы. Девушка едва не пожалела о том, что ей приходится уезжать. Она была рождена для того, чтобы править гордым народом, и ей очень хотелось внушить чувство самоуважения жителям Тира. Но в конце концов, это не ее дело, пусть им занимается Ранд. «А уж если он не справится со своей задачей сам, я постараюсь ему помочь, чем смогу». Во всяком случае, он начал свое правление, следуя ее советам, и – это она не могла не признать – умел обращаться с людьми. Интересно, многого ли он добьется к ее возвращению? «Если, конечно, есть смысл сюда возвращаться!»
С того места, где она стояла, было видно не менее дюжины кораблей, но один, пришвартованный у дальнего конца причала острым носом против течения, прямо-таки бросался в глаза. Судно Морского народа было около ста шагов в длину – вдвое больше любого другого судна у пристани. Над палубой, словно башни, возносились три высоченные мачты, а четвертая, покороче, была установлена на кормовой надстройке. Илэйн и прежде случалось бывать на судах, но никогда – на таких громадных, и она никогда не путешествовала морем. Стоило вспомнить, кому принадлежит судно, и на ум приходили дальние моря и неведомые страны. В любой истории о волнующих приключениях, если только она не была про айильцев, обязательно присутствовал Ата’ан Миэйр, Морской народ.
Найнив выбралась из экипажа следом за Илэйн. Затягивая на шее зеленый дорожный плащ, она бранила возницу изо всех сил: экипаж болтает из стороны в сторону, точно пьяного, а сам он будто не людей везет, а пыльные ковры выбивает.
– Эй, приятель, расскажи, как тебе удается не пропускать ни одной рытвины и колдобины на дороге? Это ведь требует немалого искусства. Жаль только, что ты не употребил его на то, чтобы как следует править лошадьми.
Узкое лицо кучера помрачнело, он подал было Найнив руку, но та отвергла его помощь.
Илэйн вздохнула и вытащила из кошелька еще столько же серебряных пенни вдобавок к уже приготовленным.
– Спасибо за то, что довез нас быстро и без задержек, – сказала она с улыбкой и сунула деньги ему в руку. – Мы просили тебя поторопиться, и ты сделал, что было велено. Состояние улиц не твоя вина. Несмотря ни на что, ты хорошо потрудился.
Даже не взглянув на монеты, кучер низко поклонился Илэйн и, посмотрев на нее с признательностью, пробормотал:
– Благодарю вас, миледи.
Илэйн не сомневалась, что он благодарен ей за теплые слова в той же мере, что и за деньги. Она знала, что участливым словом и похвалой можно добиться не меньшего, чем серебром, а порой и большего. Однако, сказать по правде, серебро при этом обычно тоже оказывалось не лишним.
– Да ниспошлет вам Свет благополучное путешествие, миледи, – добавил кучер. Он покосился в сторону Найнив, и глаза его едва заметно блеснули – можно было понять, что напутствие предназначалось лишь для Илэйн. Что ни говори, а Найнив следовало бы поучиться обхождению с людьми – это умение еще никому не вредило.
Когда кучер сгрузил их узлы с экипажа, развернул свою упряжку и двинулся прочь, Найнив ворчливо признала:
– Пожалуй, мне не стоило его распекать. По этим улицам и птица гладко не пролетит, не то что карета. Но меня всю дорогу мотало из стороны в сторону, и я чувствую себя так, будто неделю не слезала с коня.
– Это ж не его вина, что у тебя болит… спина, – с обезоруживающей улыбкой отозвалась Илэйн, собирая свои вещи.
Найнив выдавила из себя кислый смешок:
– Но я же это признала, правда? Уж не думаешь ли ты, что я побегу за ним следом, чтобы извиниться? Той пригоршни серебра, которую ты ему отсыпала, хватит, чтобы позабыть любую обиду. Тебе надо научиться не сорить деньгами, Илэйн. Королевская казна Андора пока еще не в нашем распоряжении. Целая семья может безбедно прожить месяц на те деньги, которые ты суешь направо и налево в награду за услуги, оплаченные заранее.
Илэйн покосилась на нее с легкой досадой. По всей видимости, Найнив считала, что они должны жить хуже слуг, с чем Илэйн согласиться не могла. Старшая подруга, однако, не обратила внимания на сердитый взгляд, заставлявший вытягиваться в струнку королевских гвардейцев. Она подхватила свои узлы и крепкие матерчатые сумы и повернулась к причалу.
– На худой конец, на корабле не трясет. Искренне на это надеюсь. Ну что, поднимемся на борт?
Когда они пробирались вдоль пирса, лавируя между работниками и грудами товаров, между бочками и тележками, Илэйн заметила:
– Найнив, мне говорили, что Морской народ обидчив. Ты не думаешь, что могла бы быть малость…
– Малость что?
– Потактичней, Найнив.
