– Ты не айильский клановый вождь, – твердо сказала Айз Седай юноше, – и тебе нет нужды им становиться. Тебя касается лишь происходящее по эту сторону Драконовой Стены. Если только… Вот оно что – такие ответы ты получил в тер’ангриале. Кайриэн, Калландор и Руидин? Но я же говорила тебе, что смысл их слов смутен и неясен. Ты мог истолковать их неверно, а ошибка может оказаться роковой. И не только для тебя.
– Тебе придется довериться мне, Морейн. Ведь и мне частенько приходилось доверяться тебе.
По лицу юноши ничего нельзя было прочесть – в этом он не уступил бы любому айильцу.
– Так я и сделаю, – ответила Айз Седай. – Но если тебе потребуется мой совет, не тяни время, иначе он может оказаться запоздалым.
«Я не позволю тебе предаться Тени. Ты стоил мне стольких трудов. Не позволю – как бы дорого мне это ни обошлось».
Небо было подернуто белесыми облаками, смягчавшими жар полуденного солнца. Городские улицы, по которым Ранд вел на восток странную процессию, продувал легкий ветерок. Согласно его приказу, жителям Тира ничего не сообщали, однако слухи о том, что
Ранд ехал по улице в одной рубахе и был уверен, что зеваки не отличат его от обычного путника. Для них он просто чужестранец – довольно богатый, раз едет верхом на породистом крапчатом жеребце лучших тайренских кровей, и малость чудаковатый, коли путешествует в такой, более чем странной компании. Едва ли его могли принять за вожака отряда – на эту роль скорее подошли бы Морейн или Лан, хотя они и ехали позади него, перед айильской колонной. И боязливое перешептывание горожан было, конечно же, вызвано видом воинов Пустыни, а вовсе не им. Ранд подумал даже, что мог бы сойти за конюха, выезжающего лошадь своего господина. Хотя нет, слуга вряд ли поехал бы впереди. Да что там гадать, тем более в такой славный денек, когда – что и вовсе редкость для Тира – веет прохладой. Ему не надо творить суд и расправу, ломать голову над государственными бумагами и можно, хотя бы на время, забыть о роковых знаках, выжженных на сжимающих поводья ладонях.
«Хочется, чтобы это продлилось как можно дольше, – подумал Ранд. – Хоть чуточку дольше».
– Ранд, – сказала Эгвейн, – ты уверен, что поступил правильно, разрешив им взять… все эти вещи?
Он обернулся на голос девушки, которая, пришпорив Туманную, свою серую кобылу, поравнялась с ним. Откуда-то Эгвейн раздобыла темно-зеленое платье для верховой езды, а волосы ее были прихвачены на затылке зеленой бархатной лентой.
Морейн с Ланом держались позади, поотстав примерно на полдюжины шагов. Айз Седай, облаченная в голубое, с зелеными прорезями шелковое платье для верховой езды, сидела на белоснежной кобыле. Ее темные волосы были убраны под золотую сетку. Ехавший на рослом вороном боевом коне Лан привлекал, пожалуй, не меньше внимания, чем айильцы, вызывая в толпе охи и ахи. Плащ Стража менял цвета: при малейшем дуновении ветерка по нему рябью пробегали зеленые, коричневые и серые волны; когда он зависал неподвижно, то принимал цвет окружающих предметов, так что всадник становился как бы невидимым. В глазах от этого неприятно рябило.
Мэт, неловко сидевший в седле и понурый, старался держаться подальше от Стража и Айз Седай. Ехал он на неказистом с виду буром мерине по кличке Типун. Только знаток, приглядевшись к широкой груди и мощной холке коня, мог бы догадаться, что по выносливости и прыти тот не уступит скакунам Лана и Ранда. Решение Мэта поехать было для Ранда неожиданностью. Возможно, Мэт присоединился к нему из дружеских побуждений, но что можно сказать наверняка, когда речь идет о Мэте?
– А разве твоя подруга Авиенда не рассказывала тебе, что значит «пятая часть»? – спросил Ранд.
– Вроде бы что-то упоминала, но… Ранд, а ты думаешь, она тоже… взяла… что-то?
