С минуту он всматривался в написанное. Конечно, хотелось сказать больше и лучше, но тут уж ничего не поделаешь. Нет у него нужных слов, да и времени тоже.
Аккуратно присыпав свежие чернила песком и отряхнув листы, он бережно сложил их и написал с наружной стороны: «Для Фэйли», собрался было дописать: «Башир», но спохватился и написал: «Айбара», хоть и не знал, берут ли в Салдэйе жены фамилии своих мужей. Так принято не во всех землях, но раз уж она вышла замуж в Двуречье, придется ей мириться с двуреченскими обычаями.
Перрин положил письмо на каминную полку, на самую середину – может, Фэйли и вправду его когда-нибудь прочтет, – и расправил широкую свадебную ленту, чтобы она, как положено, свисала на отвороты кафтана. Предполагалось, что он будет носить красную ленту семь дней, чтобы каждый встречный узнавал в нем молодожена.
– Я постараюсь, – тихонько пообещал Перрин, глядя на письмо. После свадьбы Фэйли пыталась вплести ленту в его бороду, и теперь он жалел, что воспротивился этому.
– Простите, лорд Перрин?.. – Бан продолжал топтаться у двери. – Я не расслышал…
Айрам жевал губу. Вид у него был напуганный.
– Ну что ж, – произнес Перрин, – пора заняться делами.
«Может, письмо как-нибудь попадет к ней в руки, – думал он. – Вдруг да попадет?»
Взяв со стола лук, Перрин приладил его за спину. Топор и колчан уже висели на поясе.
– И не называй меня так! – бросил он Бану.
Возле гостиницы его дожидались Спутники, сидевшие верхом на конях. Вил ал’Син, уперев древко в стремя, держал над головой дурацкое знамя с волчьей головой. Не так давно Вил наотрез отказывался таскаться с флагом, но теперь уцелевшие Спутники из числа первых присоединившихся к Перрину считали это своей почетной привилегией и ревностно ее оберегали. Сейчас Вил восседал на коне со знаменем в руке, мечом на поясе, луком за спиной и идиотской гордостью на лице.
Перрин расслышал, как Бан, взбираясь в седло, бросил кому-то из своих товарищей:
– Он холоден и спокоен, как замерзший пруд. Все равно что лед. Может, сегодня будет не так уж плохо?
Перрин не обратил внимания на слова Бана – на Лужайке, образовав тесный круг в пять или шесть рядов глубиной, собрались женщины. Над их головами на высоком шесте развевалось другое красное знамя с волчьей головой, побольше, чем у Вила. Пять или шесть рядов женщин, сбившихся плечом к плечу, с насаженными на длинные древки косами, вилами, топорами и даже здоровенными ножами для разделки мяса. А в центре круга, за их спинами, сбились в кучку побледневшие детишки. Все дети Эмондова Луга.
У Перрина ком подступил к горлу. Вскочив в седло, он, ощущая запах страха и тревоги и чувствуя на себе взгляды и женщин, и детей, медленно поехал вдоль рядов, отыскивая Марин ал’Вир, Дейз Конгар и других из Круга женщин. Элсбет Лухан держала на плече позаимствованный у мужа молот, а прихваченный у белоплащников после бегства из плена шлем сидел на ее голове кривовато из-за толстой косы. Нейса Айеллин крепко сжимала в руке длинный широкий нож, а за пояс у нее было заткнуто еще два таких же.
– Мы сами это задумали, – заявила Дейз, вскидывая на Перрина глаза с таким видом, будто ожидала, что он примется спорить, и собиралась настоять на своем. В руках она держала посаженные на длиннющий шест вилы. – Если троллоки где-нибудь прорвутся, у вас, мужчин, дел будет по горло, а мы, глядишь, и сможем вывести детишек из деревни. Те, что постарше, знают, что делать, да и лес им знаком – они ведь частенько там в прятки играли. Глядишь, и выручим ребятишек.
Те, кто постарше… Мальчики и девочки лет по тринадцать-четырнадцать держали за руки детишек, уже умевших ходить, а спеленутые младенцы были привязаны у них за спинами. Юные девушки стояли бок о бок с женщинами. Боде Коутон обеими руками сжимала топор, а ее сестра Элдрин – рогатину с широким наконечником. Отроки лет пятнадцати стояли у частокола вместе с мужчинами или, с луками и стрелами наготове, сидели на крышах. В центре круга вместе с детьми и подростками толпились Лудильщики. Оружия у них не было, и драться они не собирались, но за спиной у каждого взрослого была корзина с двумя младенцами, а многие вдобавок держали малышей и на руках. Перрин покосился на замершего рядом с его стременем Айрама. Райн и Ила стояли обнявшись. На Перрина они не смотрели. «…Глядишь, и выручим ребятишек».
