– Расскажи им! Они тебе поверят! Я не попал бы сюда, если б не ты! Ты должна им сказать! Я предан Великому повелителю Тьмы!
Ланфир тоже смотрела на Ранда и, как ему показалось, некоторое время колебалась. Он впервые видел ее неуверенной.
– Хотелось бы знать, как много ты помнишь, Льюс Тэрин? Сколько в тебе от Теламона и сколько от деревенского пастуха? Такого рода план ты мог бы разработать в те времена, когда мы… – Глубоко вздохнув, она обернулась к Асмодиану. – Да, они мне поверят. Вне всякого сомнения, поверят, когда я скажу им, что ты переметнулся на сторону Льюса Тэрина. Все знают, что ты всегда готов перебежать туда, где чуешь свою выгоду. Вот так. – Ланфир удовлетворенно кивнула. – Я сделаю тебе еще один маленький подарок, Льюс Тэрин. Щит, которым он будет огражден, позволит ему выпускать только струйку Силы. Достаточно, чтобы ты смог учиться, а повредить тебе он, даже если захочет, не сможет. Со временем этот щит ослабнет, но в течение нескольких месяцев Асмодиану будет не под силу его пробить, и все это время у него действительно не будет иного выбора, кроме как оставаться с тобой. Он никогда не был силен в пробивании щитов. Для этого надо не бояться боли.
– НЕ-Е-Е-Т! – истошно завопил Асмодиан и пополз к ней. – Ты не можешь так со мной поступить! Пожалуйста, не делай этого! Майрин, умоляю тебя!
– Мое имя – Ланфир! – Ярость исказила прекрасные черты женщины.
Асмодиан, раскинув руки и ноги, взлетел на воздух, одежда облепила его, и, казалось, сама плоть вдавилась в кости.
Ранд не мог позволить ей убить этого человека, но чувствовал себя слишком усталым, чтобы самостоятельно коснуться Источника; он лишь ощущал его как отдаленное туманное свечение. На мгновение его руки сомкнулись на каменном тер’ангриале – фигурке мужчины с хрустальной сферой. Но Ранд понимал, что, если попытается вновь воспользоваться находящимся в Кайриэне великим са’ангриалом, столь мощный поток Силы уничтожит его. Юноша прибег к помощи маленького ангриала и направил тоненькую, в волосок, струйку – большего вытянуть из Источника ему не позволяла усталость – между двумя Отрекшимися. Он сам не знал, что из этого получится, и рассчитывал лишь, что ему удастся отвлечь Ланфир.
Между ней и Асмодианом вспыхнула полоса ослепительно-белого пламени в десять футов высотой, окруженная бьющими голубоватыми молниями. Стена расчертила пополам площадь, выжигая в плитах желоб в фут глубиной и сплавляя вместе землю и камень. Пламенный удар достиг стены дворца, и камень с зелеными прожилками взорвался в грохоте рушащегося мрамора. Асмодиан тяжело рухнул на мостовую по одну сторону от этого оплавленного рва; кровь хлынула у него изо рта и ушей. По другую сторону пошатнулась, словно от удара, Ланфир и обернулась к Ранду. Тот, окончательно обессилев и едва держась на ногах, упустил саидин.
От ярости кровь прилила к щекам Ланфир. Ранд чувствовал, что находится на краю гибели. Но в следующий миг гнев ее внезапно схлынул, скрывшись за обольстительной улыбкой.
– Ты прав: я не должна его убивать. Глупо так поступать после стольких наших усилий. – Шагнув ближе, она протянула руку и потрогала еще остававшийся на шее Ранда след от ее укуса. Он не был Исцелен – Ранд не мог обратиться к Морейн и рассказать ей о встрече во сне. – Ты все еще носишь мой знак? – проворковала Ланфир. – Может, сделать его постоянным?
– Что ты сделала с айильцами в Алкайр Дал? И с остальными?
Улыбка сохранилась на лице Отрекшейся, но заботливое выражение исчезло. Она пошевелила пальцами, будто намереваясь вцепиться Ранду в горло.
– С кем, например? Я думала, ты уже понял, что не любишь эту глупую девчонку с фермы. Или тебя интересует айильская шлюха?
«Помоги мне Свет!» – подумал Ранд. Она как гадюка. Смертельно ядовитая гадюка, и она его любит, а он ведь не знает, как ее остановить, если этой змее вздумается укусить – самого Ранда или кого-то другого.
– Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, – заявил Ранд. – Все эти люди мне еще нужны. Я намерен их использовать.
Ему было неприятно, даже больно произносить эти слова – тем более что в них содержалась и доля правды. Но он готов был сказать что угодно, лишь бы обезопасить Эгвейн, Морейн, Авиенду и всех, кто ему близок, от ядовитых зубов Ланфир. Немного душевной боли – не слишком высокая плата.
Ланфир откинула назад голову и рассмеялась – мелодично, словно зазвенел серебряный колокольчик.
– Я помню те времена, когда ты был слишком мягкосердечен, чтобы хоть кого-то использовать. Яростный в битве, твердый как камень, высокомерный, как горный пик, но открытый и мягкосердечный, словно девушка! Не бойся. Я не тронула ни твоих драгоценных Айз Седай, ни твоих драгоценных айильцев. Я не убиваю без надобности, Льюс Тэрин, и даже ничего плохого никому не делаю без причины.
Ранд осмотрительно оглянулся на Асмодиана – тот тяжело дышал и, приподнявшись на одной руке, утирал другой кровь с губ и подбородка.
Медленно повернувшись, Ланфир окинула взглядом площадь:
