Восходящая тень полностью

На днище перевернутой бочки валялась куча какого-то хлама, завернутого в полусгнившее тряпье. Мэт сгреб весь этот мусор в сторону и поставил на бочку лампу, чтобы получше разглядеть дверную раму. Точнее, тер’ангриал, если, конечно, Эгвейн знала, что говорит. Хотя, скорее всего, она знала: небось насмотрелась в Башне всяких диковин, хоть и делает вид, будто ничего в них не смыслит. Недаром собирается стать Айз Седай. От этой мысли она не отказалась? Или уже выбросила ее из головы? Про эту штуковину она все-таки мне рассказала, только правду ли? Если посмотреть искоса, тер’ангриал походил на дверную раму — каменную, слегка отполированную и потускневшую от пыли. Обычную дверную раму. Впрочем, на камне были выгравированы три волнистые линии. Однако и в захолустных деревушках двери порой украшают резьбой позатейливее. А не получится ли так, что, пройдя сквозь эту раму, он окажется все в том же пыльном подвале?

Ну, пока не попробуешь, все одно ничего не узнаешь. Так где моя удача? Юноша глубоко вздохнул от пыли и ступил в дверной проем.

Ступил и словно прошел сквозь густую завесу ослепительно яркого света. Уши его заполнил невероятный шум — как будто все звуки мира слились воедино. Всего лишь шаг — и всего лишь миг, но Мэту показалось, что он длился целую вечность.

Когда все кончилось, юноша огляделся по сторонам и с изумлением увидел, что находится в совершенно незнакомом месте. Тер’ангриал — скособоченная дверная рама — стоял теперь посреди круглого зала с таким высоким потолком, что его трудно было разглядеть. Зал окружала причудливая колоннада — вверх вздымались спирали, напоминавшие обвившиеся вокруг невидимых шестов виноградные лозы. На верхушках спиральных столбов мягко светились шары из неизвестного металла, похожего на серебро, но более тусклого. Казалось, в этих шарах не горел огонь — они излучали свет сами по себе. Воздух был пропитан тяжелым запахом — острым, сухим и не особенно приятным. Мэт обернулся и чуть было не шагнул назад.

— Долго… — послышался тихий голос. Мэт подскочил, мгновенно выхватил нож и огляделся в поисках того, кто это произнес.

— Долго приходится ждать взыскующих, ищущих ответов, но они являются вновь и вновь. — Между колоннами показалась неясная фигура. Вроде бы человек, решил Мэт. — Итак, ты явился. Надеюсь, согласно договору, действие которого непреложно, ты не принес с собой ни ламп, ни факелов, ни железа, ни музыкальных инструментов. Говоривший подступил ближе. Он был высок, бос и облачен в ниспадающее складками просторное желтое одеяние. Приглядевшись, Мэт уже не был уверен в том, что это мужчина, и даже в том, что это человек. Правда, с виду незнакомец напоминал человека, но казался слишком тонким для своего роста. Лицо у него было узкое и вытянутое. Прямые черные волосы и кожа поблескивали в бледном свете, будто змеиная чешуя. Нет, это не человек, решил Мэт, глядя в его глаза с узенькими вертикальными щелочками зрачков. — Железо? Музыкальные инструменты? У тебя их нет? — повторил вопрос незнакомец.

Мэт удивился: похоже, его нож вовсе не волновал это существо. Может, оттого что он выкован не из железа, а из доброй стали.

— Нет. Ни железа, ни инструментов… Почему… — Юноша вовремя прикусил язык. Предупреждала же Эгвейн, что можно задать только три вопроса — так стоит ли тратить их, выясняя, при чем тут железо и музыкальные инструменты. Некогда ломать голову, почему этого типа тревожит, не рассовал ли я по карманам с десяток барабанов и не тащу ли на спине целую кузницу.

— Я явился сюда в поисках правдивых ответов, — заявил Мэт, — если ты не в состоянии дать их, отведи меня к тем, кто может.

Мэт решил, что незнакомец все-таки является существом мужского пола. Тот слегка улыбнулся Мэту — зубов у него не оказалось — и промолвил:

— Все согласно договору. Идем. — И он поманил юношу длинным тонким пальцем:

— Ступай за мной.

— Иди первым, я пойду за тобой, — сказал Мэт и спрятал нож в рукаве. Только все время держись на виду, а то мне что-то не по себе здесь.