— Да овеет тебя прохлада, Перрин, — промолвил Гаул. — Домоправительница сказала мне, что ты направился сюда. Вид у нее был такой, будто она и мне хотела вручить метлу. Суровая женщина — вроде наших Хранительниц Мудрости.
— Да овеет тебя прохлада, Гаул. Если хочешь знать мое мнение, все женщины вздорны и упрямы.
— Может, и так, если не знаешь к ним подхода. Я слышал, ты собрался в Двуречье.
— Свет! — воскликнул Перрин, не дослушав его. — Неужто об этом уже вся Твердыня знает? Если прослышала Морейн…
Гаул покачал головой:
— Ранд ал’Тор отвел меня в сторонку и рассказал об этом, но просил никому не говорить. Думаю, он говорил и еще кое с кем из наших, но не знаю, кто согласится пойти с тобой. Мы слишком долго пробыли по эту сторону Драконовой Стены, и многие тоскуют по Трехкратной Земле.
— Ты хочешь пойти со мной? — удивился Перрин. Если с ним будет айилец… все может обернуться иначе. О таком он и мечтать не смел. — Ранд ал’Тор просил тебя пойти со мной? В Двуречье?
Гаул снова покачал головой:
— Не просил. Просто сказал, что ты собрался в Двуречье и что там есть люди, которые задумали тебя убить. Вот я и решил пойти с тобой, если, конечно, ты не против. — Я? Против? — Перрин чуть не расхохотался. — Да уж совсем не против — можешь не сомневаться. Прекрасно, через несколько часов мы уже вступим в Пути.
— В Пути? — Выражение лица Гаула не изменилось, но он моргнул.
— Это что-то меняет?
— Нет, Перрин. Все равно все мы когда-нибудь да умрем.
Так-то оно так, подумал Перрин, но ответ неутешительный.
— Поверить не могу, что Ранд оказался таким бессердечным, — сказала Эгвейн, а Найнив добавила:
— Он даже не попытался остановить тебя. Сидя на кровати Найнив, девушки делили золото, которое Морейн дала в дорогу Найнив с Илэйн. Каждой досталось по четыре толстых кожаных кошелька, которые они собирались припрятать в кармашки, специально пришитые под юбками. На поясе у каждой будет висеть кошелек поменьше — чтобы не слишком привлекал внимание. Эгвейн брала с собой меньше денег, потому как в Пустыне от них не много проку.
Илэйн хмуро разглядывала два плотно увязанных узла, стоящих у двери, и лежащий рядом список вещей, которые необходимо взять в дорогу. Одежда, гребень, вилка, расческа, иголки, булавки, нитки, наперсток, ножницы, мыло… Перечитывать список не было смысла — все приготовлено. И главное, за пазухой у Илэйн спрятано каменное кольцо Эгвейн. Она была готова в дорогу. И ничто не могло ее задержать.
— Да, не пытался, — промолвила Илэйн, гордясь тем, как спокойно прозвучал ее голос. Похоже, Ранд почувствовал облегчение. Облегчение!
— А тебе хотелось, чтобы он попросил тебя остаться? Но ведь ты знаешь, каков был бы твой ответ. Разве не так?
Илэйн поджала губы:
— Конечно, знаю. Но он как будто даже обрадовался — каково, а? — Она осеклась, поняв, что сказала больше, чем хотела.
Найнив взглянула на нее с пониманием:
— С мужчинами бывает нелегко.
— А мне до сих пор не верится, что он… — сердито пробурчала Эгвейн.
Но Илэйн так и не узнала, что же она имела в виду. Дверь распахнулась, и с такой силой, что ударилась о стену. Илэйн мгновенно обняла
Однако Лан уставился на Найнив, словно никого, кроме нее, в комнате не было.
— Ты дала мне понять, что возвращаешься в Тар Валон, а я и поверил, — рявкнул Страж.
— Если ты и поверил, — спокойно ответила Найнив, — я тут ни при чем, я тебе ничего подобного не говорила.
— Ничего не говорила! Она ничего не говорила! Ты говорила, что сегодня уедешь, и все время подчеркивала, что твой отъезд связан с отправкой в Башню этих Приспешниц Темного. Что я, по-твоему, должен был думать?
— Но я ни словом не…
— Женщина! — взревел Страж. — Нечего играть со мной словами!
Илэйн с Эгвейн обменялись встревоженными взглядами. Лан всегда отличался железной выдержкой, но сейчас он был близок к тому, чтобы сорваться. Найнив, напротив, не привыкла сдерживать свои чувства, однако держалась спокойно и невозмутимо и даже не теребила кончик косы.
Лан с видимым усилием взял себя в руки. Лицо его вновь, как обычно, стало непроницаемым. Но Илэйн была уверена, что это лишь внешнее спокойствие.
