— У Айз Седай много… других дел, — промолвил Галад, забирая у нее книгу. — Если я узнаю, что в городе будут танцы, я непременно буду вас сопровождать, если позволите. При мне эти два мужлана не посмеют вам досаждать. — Он улыбнулся, не догадываясь, что от его улыбки у девушки перехватило дыхание. Следовало бы запретить мужчинам так улыбаться. Ей даже потребовалось время, чтобы сообразить, о каких мужланах идет речь. Ах да, ведь всем известно, что Элминдреде пришлось укрыться в Башне из-за того, что двое воздыхателей домогались ее руки. И чуть было не передрались, а все оттого, что девушка никак не могла сделать выбор. Эта история была придумана, чтобы объяснить появление Мин в Белой Башне.
— Я заметил, что ты чуть ли не каждый день беседуешь с Амерлин, — неожиданно произнес Гавин, — скажи, она случаем не поминала при тебе нашу сестру Илэйн? Или Эгвейн ал’Вир? Может, ты слышала, где они сейчас?
У Мин руки зачесались заехать ему в глаз. Конечно, Гавин не знает, почему она прикидывается какой-то Элминдредой, но ведь обещал же никому не выдавать ее секрета. А сам расспрашивает о девушках, которые, как многим известно, дружили с некоей Мин.
— О, Амерлин! Какая удивительная женщина, — промолвила Мин и кокетливо улыбнулась, — и такая внимательная: интересуется, как я провожу время в Башне, и хвалит мои наряды. По-моему, она надеется, что я в конце концов сделаю выбор. А я бы и рада — но как? Они оба такие славные. — Она посмотрела на Гавина наивными, беспомощными глазами:
— Как вы сказали, лорд Гавин? Илэйн? Ваша сестра сама Дочь-Наследница? Нет, кажется, при мне Амерлин ни разу ее не поминала. А какое еще имя вы назвали?
Гавин аж зубами заскрипел.
— Не стоит понапрасну беспокоить госпожу Элминдреду нашими заботами, Гавин, — сказал Галад, — мы и сами разберемся, где ложь, а где правда.
Но Мин едва расслышала последние слова, потому что взгляд ее неожиданно упал на высокого мужчину с вьющимися черными волосами, ниспадавшими на понуро опущенные плечи. Он бесцельно брел по тропинке под бдительным оком Принятой. Мин случалось видеть Логайна и прежде. Его всегда сопровождала Принятая, чтобы предупредить попытку самоубийства или побега. Впрочем, трудно было ожидать подобного от этого некогда могучего, а ныне сломленного и впавшего в уныние человека. Но никогда раньше Мин не замечала вокруг его головы голубоватого, с золотыми искорками свечения. Оно появилось лишь на миг, но и этого было достаточно.
Логайн провозгласил себя Возрожденным Драконом, но был пленен посланницами Башни и укрощен. Каким бы могуществом он ни обладал как Лжедракон, ныне все это было в прошлом. Ему осталась лишь горечь утраты, не сравнимая даже с отчаянием человека, лишившегося способности видеть, слышать и осязать. Он ждал смерти как избавления, которое не замедлит прийти, ибо укрощенные долго не живут. Глаза Логайна скользнули по Мин и принцам, но он как будто никого и ничего не видел. Так откуда же взялось это сияние, предвещавшее ему величие и славу? Об этом следовало известить Амерлин.
— Бедняга, — пробормотал Гавин, — жаль мне его. Было бы милосерднее позволить ему умереть. Зачем они заставляют его жить?
— Он не заслужил ни жалости, ни милосердия, — возразил Галад, — разве ты забыл, кто он и что натворил? Сколько народу погибло, прежде чем его удалось укротить. Он должен жить в назидание другим.
Гавин нехотя кивнул:
— Все верно, но ведь люди последовали за ним. Несколько городов было сожжено за поддержку этого Лжедракона.
— Мне нужно идти, — промолвила Мин, поднимаясь с места.
Галад посмотрел на нее и участливо заметил:
— Простите нас, госпожа Элминдреда, мы не хотели напугать вас своими разговорами. Уверяю вас, Логайн не причинит вам вреда.
— Я… Да, все это так страшно. Я даже почувствовала слабость. Извините, мне, пожалуй, лучше прилечь.
Гавин скептически усмехнулся, но подхватил корзинку, прежде чем Мин успела ее коснуться.
— Позвольте мне проводить вас, госпожа Элминдреда, — проговорил он с фальшивой заботой в голосе, — при такой слабости и головокружении корзинка может быть слишком тяжела. Я не могу допустить, чтобы вы упали в обморок.
Больше всего Мин хотелось врезать ему как следует этой дурацкой корзинкой, но Элминдреда, увы, не могла позволить себе ничего подобного.
— Благодарю вас, лорд Гавин. Вы так добры. Нет, нет, лорд Галад, я не хочу затруднять вас обоих. Лучше присядьте и почитайте свою книжку. Пожалуйста. — И Мин захлопала длинными ресницами.
В конце концов ей удалось убедить Галада остаться, но Гавин все же увязался за ней. Длинная юбка раздражала Мин, ей хотелось задрать ее повыше и пуститься бегом, но Элминдреда ни за что бы так не поступила. Да и Ларас строго-настрого ее предупреждала, что девице бегать не годится. Ох уж этот Гавин!..
